Редко выходил на улицу, всё время работал. И не из-за того, что боялся остаться без дела. Нет, слишком много было идей в его голове. Пытался разрабатывать мебель, для своих проектов, так, как делал и интерьеры к ним. Поэтому надеялся зарабатывать ещё и на её продаже, убивая тем самым сразу двух зайцев; проектируя и рекламируя заполнение внутреннего пространства своих объектов одновременно.
Вышел прогуляться по набережной Ауры, в сторону кафедрального собора. Думал о Айненых словах. Начинал ощущать в них силу, которая для него заключалась прежде всего в логике. Как архитектор не мог без неё.
Зашёл в собор. Судя по документам, построенный в самом конце тринадцатого века. Освящен же в 1300 году.
Не многолюдность, вот что прежде всего привлекало его в жизни. Теперь хорошо понимал значимость этого фактора, определяющего способность творить. Сама архитектура, которой придерживался, говорила, внутри неё человек способен ощущать себя в одиночестве, вне мира, точнее в своём собственном, изолированном от внешних факторов, несмотря на большие окна, и открытые веранды.
Тишина, вот, что поразило его, как только вошёл внутрь. Макеты парусников, висящие под сводами храма. Портовый город, это была его история, отобразившаяся в Божием доме. Номерки псалмов, нарисованные мелом виднелись на чёрных досках, висящих на двух, расположенных ближе всего к центру храма колоннах, поддерживающих аркбутаны свода.
Присел на деревянную скамью. Взял сборник гимнов, открыл один из тех, что были написаны на схожей с школьной доске.
Начал читать; «Да восстанет Бог, и расточатся враги Его, и да бегут от лица Его ненавидящие Его. Как рассеивается дым, Ты рассей их; как тает воск от огня, так нечестивые да погибнут от лица Божия. А праведники да возвеселятся, да возрадуются пред Богом и восторжествуют в радости.»
Вспоминал детство.
Белый, словно покрытый снегом лось, вышел из леса, и посмотрел на него своими с поволокой глазами. Сложно было догадаться ребёнку, что таится за этим взглядом. Но, знал, не нападают на людей лоси, если их не трогать. Просто сделал шаг вперёд. Лось остановился, продолжая внимательно разглядывать его.
— Ты дашь мне пройти? — догадываясь, тот понимает не столько его речь, сколько мысли в голове.
Лось опустил голову.
Медленно пошёл своим путём мимо. Тёплым, выпущенным из ноздрей воздухом обдало его спину. Но не испугался. Наоборот было приятно от этого ощущения, словно кто-то тёплый провёл рукой по спине.
Через неделю, после того, как посетил стройку библиотеки, зашёл в новый Лютеранский кафедральный собор, присел на скамью в ожидании настоятеля. Задремал, сидя на скамье в тишине храма. Очнулся от чьих-то шагов. Скоро начиналась служба. Очень устал за последние годы. Хоть и был молод, хорошо знал, что такое усталость, много работал.
Встал. Пошёл к выходу. Дверь была открыта, кто-то входил. Луч вечернего солнца скользнул по гранитному полу собора, коснувшись его ног. Теперь шёл по нему.
— Отче выслушайте меня.
— Говорите сын мой.
— Дети, после того, как придут в библиотеку, узнав там о Боге, войдут в храм, — коротко сказал фразу, что долго формулировал, репетируя по дороге из Турку.
— Коли так, пусть идут прежде в библиотеку, — хитро улыбнулся священник благословив его.
Разговаривала с пастором кафедрального собора после исповеди.
— Отче, я слышала, вы являетесь преградой строительству библиотеки в городе.
— Что вы? Как можно? Я всего лишь выразил своё пожелание не строить её в непосредственной близости от нашего храма. Это очень повредит, как я считаю приходу.
— Смею ли я тут выражать своё мнение. Но, мне бы хотелось, чтобы вы знали; многие прихожане вашего храма вовсе не видят в том ничего плохого. Скорее наоборот.
Рассказал Торбьорг Констаетиновне об упрямстве настоятеля городской глава. Хотела через него выйти на Аальто, чтобы пригласить его в свой дом. Но, не знала, как лучше это сделать. Её мозг мог решать одновременно несколько задач, всегда добиваясь положительного результата. Но, сегодня впервые не понимала, как ей действовать дальше.
Уж больно любила этот город, что после смерти сына становился ей не просто близок, но и чувствовала себя его неотъемлемой частью. Хотела сделать для него, а может, тем самым и для Алекса что-то нужное и важное. К тому же её предки так же были связаны с Выборгом.
Стремилась завоевать доверие интересного ей архитектора, заманив к себе в гости, где показала бы его, как некое чудо современности. Сама ничего не понимая в архитектуре, всё же догадывалась; то, что удаётся проектировать этому молодому архитектору, вскоре станет известно на весь мир. Чувствовала в нём много свободы. Понимала, такой человек умеет раскрепощаться. Он не зажат никакими условностями, диктуемыми миром стандартизации, сам же его и придерживаясь. Каким-то шестым чувством догадывалась об этом. Наверно помогало понимание музыки, композиции и большой опыт музицированья. Видела некую схожесть в этих двух видах искусства.
