Родившись в крестьянской семье, начал свой торговый путь с торговца в родном селе Ряйсяля, Выборгской губернии, потом перебравшись в Кякисалми.
Если бы он был жив, не возникло таких проблем с финансированием. Но, был рад тому, что нашёлся спонсор. Не знал ничего о баронессе фон Курштайн, и с удовольствием отметил, целуя ей руку, довольно приятна на вид, хоть и в годах. Её супруг, также произвёл на него впечатления человека в летах, но, по-прежнему делового, интересующегося политикой и историей. Пожал ему руку. Была маленькой, не знающей физического труда, но сухой и тёплой, что не вызывало неприятного ощущения при пожатии, как у многих других, отличающихся липкостью.
— Библиотека очень важна нашему городу. Мы, как прихожане кафедрального собора, хотели бы увидеть рядом с ним ваш воплощённый в жизнь проект. К тому же, думаю, он гармонично впишется в облик не только города, но и самого парка, не вступая своей современной архитектурой в спор с существующим домом Бога. Скорее наоборот растворяясь в живописности парка и места, — подступалась к главной теме Торбьорг Константиновна.
Слушал, не перебивая. Ему было интересно мнение горожан о его работе. Хоть и боялся услышать неприятное, был уверен в своём решении, и не собирался отступать, ни ранее, когда проект ещё можно было изменить, ни тем более сегодня, когда стены будущей библиотеки уже поднимались из-под земли.
— Но, всё же существовала одна проблема. Которую мне чудесным образом удалось решить, буквально на той неделе, — дополнил, после того, как слово было передано ему.
— Какая? — несколько наигранно удивилась Торбьорг Константиновна.
— Настоятель храма был против.
— Ах! Боже! — притворилась, что не в курсе этой темы.
— Но, сегодня, когда убедил его согласиться, мне показалось — слишком уж просто это получилось. Даже сложилось впечатление, будто бы он был подготовлен самими прихожанами. Ну, или кем-то из них, имеющем особое влияние на пастора.
— Что ж, очень может быть, — собираясь перейти к торжественной части сегодняшнего вечера, согласилась с ним Торбьорг Константиновна.
Интересная женщина. Какое особое положение имеет в городе. Может это, как раз она и поговорила с пастором? Но не хотел сейчас думать о том, как всё было на самом деле. Очень устал от всех этих нескончаемых препон, возникавших всегда, на каждом его объекте. Ни разу ещё не удавалось построить что-то легко и быстро. Всегда, с самого начала проектных работ, ситуация складывалась таким образом, что всё дело висело буквально на волоске от гибели, но, каким-то чудесным образом возвращалось на круги своя. Словно сам Господь вёл его по жизни, уча и тем самым готовя для чего-то ещё более значимого.
Тот, кому даётся всё легко был не интересен ему, так, как знал; таких не ценит Бог.
— Ввиду удорожания строительства, виной которому стала эта вредная делу скала, как мы все понимаем, стоимость увеличилась, — многозначительно, словно желая убедиться, правильно видит сложившуюся ситуацию, посмотрела на Алвара.
Тот кивнул.
— Посему предлагаю прямо здесь, сегодня сделать взносы, кто сколько сможет. Величина суммы не так важна, сколько сам факт вашего участия, — встала подошла к консоли, стоящей у дальней стены гостиной, на ней находилась среднего размера деревянная, резная шкатулка. Встав у неё, сделала рукой приглашающий жест супругу.
Яков Карлович, поднявшись из-за стола, подошёл к ней, и неспешно, вытащив из нагрудного кармана портмоне, так же, будто имел уйму времени, раскрыл его, достав оттуда сложенный пополам, подписанный им заранее чек. Показав всем, но, не называя суммы, аккуратно вложил его в шкатулку.
— Думаю, этого будет достаточно, — без тени улыбки, пронзив взглядом жену отошёл на своё место.
— Яков, ты шутишь?
Нисколько, — даже не оглянулся он.
— Папа, скажи, где моя Родина? — застала за разбором счетов Фёдора Алексеевича дочь.
После навсегда оставившего в его судьбе след восемнадцатого, теперь старался рассказывать Анастасии многое о России, словно бы таким образом спасаясь от тоски по Родине. Ведь в каждом рассказе была частичка его жизни, прожитой там. Жил воспоминаниями, не в силах отдать себя какому-то делу, ибо видел — не только не нужен в приютившей его стране, но и неприятен ей.
— Ты родилась в Санкт Петербурге.
— Я знаю. Но почему меня не тянет туда, как тебя? Может тут есть, какая-то тайна?
— Просто ты практически с первых своих дней живёшь в Финляндии.
— Но Финляндия мне неприятна.
— Как можешь такое говорить про страну, что приютила тебя?
— Нет, я не совсем это хотела сказать. Мне хорошо здесь. Только… Только, когда одна, или в кругу семьи и ещё на природе.
— Когда никто не смеет упрекнуть тебя в том, что ты Русская по отцу?
— Да! Это-то я и хотела сказать.
— Что ж. С этим ничего не поделаешь, кроме, как смириться.
— Именно поэтому у меня дедушкина фамилия?
— Да. Так тебе будет проще в этом мире.
— Но разве может существовать мир, в котором столько ненависти к моей Родине?
— И тем ни менее. Во всём виновата революции и большевики, что пришли к власти.
