Хоть и любил свою Родину, считал прежде; ради расширения своих возможностей смог бы жить и в СССР. Теперь иначе относился к этой стране, понимая, но не оправдывая произошедшее той ночью в Выборге. Интуитивно, не зная, не понимая страшной силы, впоследствии зародившейся в граничащей с Финляндией Россией, убивали русских дикие, подхватившие националистические идеи, поддавшиеся внушению простолюдины. Но если бы не было той жестокости, произошедшей во время Выборгской резни, так и не понял до сих пор контраста, отделявшего его от прошлого, перемещая в будущее, оставляя за плечами настоящее. Сорок лет уже исполнилось ему. Пройдено, пережито, передумано, сделано столько, что пора бы остановиться, задуматься и, наконец принять решение. Каков будет его дальнейший путь.
И всё же, как хорошо, что его руки на замараны в крови русских. И всего лишь архитектор, которому не довелось воплотить свой замысел в России.
1938 год.
6 декабря, на открытие здания посольства, состоявшегося в день независимости Финляндии присутствовало более 200 гостей. В уже полностью отказавшейся от конструктивизма Москве, здание посольства хоть и имело сдержанный внешний вид выглядело необычно. Поэтому среди таких известных гостей, как красный командир Семён Михайлович Будёный, дипломат Максим Литвинов, были и представители чудом выжившей творческой интеллигенции, не потерявшей надежды на логичность в восприятии окружающего мира. Режиссёр Сергей Эйзенштейн, писатель Алексей Толстой пришли не только из-за того, что их фамилии были среди списка приглашённых, но и для удовлетворения простого человеческого интереса к новому, двигающему прогресс в светлое будущее. Закрыв глаза на многое, не могли не оставить незамеченным то, за взгляд на которое не рисковали лишиться свободы. Но никто из них и подумать не смел, вскоре, практически ровно через год, посольство будет закрыто из-за войны.
Созидая, давая надежду на развитие, в то же время уничтожать, разрушать — один из принципов стремительно развивающейся, становящейся опасной для окружающего мира страны.
Понимая, теперь вряд ли доведётся проектировать что-либо в СССР, подарил в столовую посольства разработанную вместе со своей женой Айно для конкурса дизайнеров, савойскую вазу. Всё же было приятно оставить в этой стране частичку своего, пусть и не такого вечного, как сама архитектура, но всё же творчества.
Все эти годы Фёдор Алексеевич переписывался со своими родителями. Отец тогда умудрился вывести в целости и сохранности свою коллекцию бабочек. Всю жизнь увлекался насекомыми. Но, не сами они, а проблемы гравитации волновали его больше всего. Как эти толстенькие, будто обшитые бронёй майские жуки способны летать, ведь у них такие маленькие крылышки?
— Левитация. Вот, что может влиять на стремительную потерю их веса перед каждым отрывом от земли, — признался сыну.
— Отец, и всё же может они сами способны летать. Смотрите, как часто перебирают своими крылышками, — вспоминал сейчас спор с отцом. Любил подолгу рассматривать многочисленные коробки с жуками, рамочки под стеклом с наивозможнейшими бабочками, некоторые из которых были пойманы в Африке, и даже в Австралии.
Когда был по меньше, брал отец с собой в настоящие экспедиции. Так называл он выход в поле ради ловли конкретных представителей местной природы, которые, как ни странно отсутствовали в его коллекции, переполненной иноземными образцами.
— Ни в коей мере. Стрекозы, и бабочки, ещё хоть как-то, но жуки-и-ии! — многозначительно растягивал последнее слово отец, — Эти созданы для того, чтобы ползать.
— Тогда зачем же они так стараются? Жужжат с надрывом.
— Так уж устроена природа, всё в ней таинственно и необъяснимо. Вот посуди сам, как, например, киты могут спать под водой длительное время не дыша. Этот факт не объяснён наукой. Или пингвины, не умея летать, ныряют на огромную глубину. Почему же тогда они называются птицами? Только из-за наличия перьев? Нет, тут всё же есть, что-то немыслимое, непостижимое. Что не дано пока ещё разгадать человечеству.
— Но, ведь когда-то же всё станет известно.
— Безусловно. Но, тогда люди будут готовы к этому.
— Вот бы научиться левитации у жуков и летать подобно им.
— К сожалению, мне не хватает знаний, да и соответствующего оборудования для того, чтобы проводить лабораторные исследования. Поэтому вынужден лишь теоретически продвигать свои гипотезы. Ведь тот, кто не способен мечтать, не имеет права заниматься творчеством.
Ловил бабочек сачком. Хорошо научился этому. Разбирался в них. Махаон, Капустница, Лимонница, Павлиний глаз. А уж о мотыльках и говорить не приходилось. Особенно нравилось подбирать гусениц и положив в коробочку с листьями ждать пока не превратятся в кокон, что потом оборачивался прекрасными, будто обсыпанными пудрой пёстрыми мотыльками.
