Мина смахнула слезу. Лара рассчитывала на способности сестры, чтобы разобраться в деле Часовщика, но и боялась правды.
Сестра продолжала рассуждать:
«Отец? Неужели он знал?! И он допустил, чтобы… Лара единственная, кто пострадал от рук убийцы в богатом районе…» – подумала Мина, с трудом осознавая, что находится уже не у себя в квартире, а в трактире на изнанке города.
Мысль была тяжёлой и неповоротливой, точно булыжник в раскисшей от дождя почве. Мине никак не удавалось ухватиться за неё, найти точку, с которой следовало начинать. Слова матери приобрели особый смысл.
«Ты ничего не понимаешь… Мы хотели защитить тебя…» – говорила она.
Мина так глубоко погрузилась в раздумья, что пропустила мимо ушей болтовню рыжей Кранц.
– Что-то ты совсем сникла, – посетовала напарница. – Всё время куда-то уплываешь. О ком мечтаешь? Скучаешь без красавчика-напарника?
– Я не мечтаю, – огрызнулась Мина, вспыхнув от мысли, что Кэрри могла подумать, будто мейстари Фаррел настолько важен для неё.
– Не трать время на ворчуна, – широко заулыбалась Кранц.
– Кого? Какого ещё ворчуна?
– Моргана! – Кэрри ткнула указательным пальцем в сторону Мины, будто поймав ту на вранье. – В него легко влюбиться: такой мужественный и загадочный. Я и сама попалась, когда мы пришли работать.
– Ты?! – не поверила Мина и заинтересованно потянулась в сторону собеседницы, ожидая продолжения истории, но быстро опомнилась. – Пф! Я тоже пришла работать, а не влюбляться.
– То-то ты сейчас красная, как помидорка! – рассмеялась откровенная Кранц. – Дело твоё. – Она пожала плечами. – Я предупредила.
В департаменте правопорядка Моргана заставили прождать под дверью целый час. Он сидел на диванчике для посетителей и нетерпеливо постукивал ногой по натёртому до блеска паркету. Чувствовал себя псом на привязи. Постепенно закипал.
Лучше бы отправился на изнанку!
В реальном мире Моргану всегда не хватало оттенков лазури и магического ветра, который можно ловить пальцами и ощущать кожей. В детстве он был из тех мальчишек, кто проникал на оборотную сторону в поисках приключений, исследовал границу с Пустотой и покорял крыши. С тех пор почти ничего не изменилось, только теперь Морган мог наслаждаться магией изнанки Раттема на законных основаниях.
Сидя в приёмной, Морган быстро начал тосковать по свободе, которую ему давала оборотная сторона. Кроме того, и он не желал этого признавать, ему не хватало присутствия рядом одной девчонки.
Фаррел, словно чуя будущие неприятности, укорял себя: «Сдалась она тебе, Мор. Надо было отказать в первый же день. Причина всегда бы нашлась».
Сердце заныло, как от старой раны, которая никак не желала рубцеваться.
Каждый раз, когда мысли обращались к новенькой, Морган отбрасывал в самый дальний и тёмный угол сознания образы, где они шагают по набережной рука об руку или он страхует её на крыше, ловит в объятия. Он никогда не даст ей упасть…
Сердце сжимает сильнее. Морган на миг прикрывает глаза: однажды он уже давал обещание быть рядом и оберегать. Не получилось. Выходит, предал.
Морган снова видит Мину. Глаза напарницы сияют от восхищения, на манящих губах играет улыбка. Девчонка так увлечена делом и восторгается оборотной стороной города, всем сердцем принимает её странную красоту, но изредка милое и светлое лицо отчего-то становится печальным, а взгляд наполняется тоской.
Вот бы разгадать эту тайну и навсегда изгнать грусть из сердца хрупкой, но отчаянно храброй девочки…