Света — милая, нежная и заботливая. Именно таких женщин, мужчины хотят видеть хозяйками в доме, воспитывающими детей, приводя в восторг своей неиссякаемой сексуальной энергией, позитивным мышлением и здоровым оптимизмом. С маленькими руками, матовой кожей, и огромными глазами, как у Мальвины, из сказки Буратино.
Голос мягкий, с придыханием, от шепота которого, мурашки шли по спине. И когда Света прижималась, не верилось, что она не равнодушна ко мне, испытывает чувства любви и искренней привязанности. И тогда я понимал, что мне по-настоящему повезло, когда я встретил её в автобусе. Потому, что о таких женщинах, мужчина может только мечтать.
Света любила говорить правду, и если она не всем нравилась, то у неё получалось донести её трепетно и мягко, находя при этом подходящие слова. И человек не чувствовал боли или сожалений. Принимая правду за истину, и улыбаясь в ответ. Она могла спрятать свои лучшие качества от всех. Глубоко-глубоко, в домик, как улитка, и закрыться на глухой замок. И в тоже время быть строгой, и не по годам деловой. Но это прибавляло ей шарм, усиливало интерес, как к женщине, непрочитанной книге, которую до конца жизни вряд ли получится прочитать и узнать.
Доставая из холодильника яйца, и колбасу, я включил плиту, поставил сковородку, сделал себе яичницу, и плотно пообедав, решил лечь отдохнуть. Беспокойства внутри не было, и все мысли связанные с Игорем, и нашей встречей, натыкались на стену. Как будто кто-то блокировал и не пускал заглянуть на шаг, два вперёд.
После обеда задремал, и проснулся от того, что замёрз. Окно на кухне оставалось открытым, и в комнате гулял ветер. Кот спал, свернувшись клубком, и что-то недовольно промурлыкал, когда я бережно сдвинул его на край кровати. Одеваясь потеплее, взял перчатки, и вышел из квартиры. До встречи было время, но я решил приехать раньше, на полчаса. Осмотреться на месте, и возможно понять, почему именно Игорь назначил встречу на кладбище, а не в парке, или возле реки.
«Белое» кладбище находилось за Киевом, далеко от жилых массивов, и только несколько лет назад, здесь стали высаживать деревья, и облагораживать территорию. Как люди относятся к своим предкам, такой и уровень цивилизованности в стране. У входа, с правой стороны, высилось трёхэтажное здание, похожее на частную гостиницу, ворота были распахнуты, для всех желающих, и широкая аллея, вела вглубь. Два человека чистили лопатами снег, и не обратили на меня внимания. Имелась парковка для машин, и первые памятники, представляли из себя настоящие произведения искусства. В граните застыли детские лица, изображающие ангелочков, взирающие с грустью и слезами на окружающий мир. Возле них стояли живые цветы, и уже вычищенная от снега плитка. Видно, что сегодня приходили родственники, и убрали. Массивные каменные оградки, ограждали от посторонних вход, указывая насколько дорог, был и остался для родных человек.
Скамейки, для отдыха, спрятались под снегом, кое-где лежали венки, вдалеке виднелись деревья, забор. Я здесь был впервые, и шагал по дороге, с выражением на лице, человека знающего куда идти, и самое главное зачем. Тишина, после городского шума, приводила в меланхоличный трепет и мысли о бренности всего сущего, невольно закрадывались в голову, заставляя задуматься.
Снег приятно скрипел под ногами, блестел, не думая таять, и превращаться в болотную грязь. Спрятаться негде, как на одиноком острове в океане. Весь на ладони, и компании, покойничков, как раз кстати. Для такого случая.
Если свернуть с дороги, можно упасть в яму, которую трудно заметить, в белом, снежном покрове. Наверное, я смогу справится с Игорем. Хотя, чем ближе подходил к назначенному месту, тем больше сомневался. Может он не один придёт? Доверять человеку, который собирался убить, смешно.
И всматриваясь в едва заметные ледяные пригорки, ждал подвоха. Только никто не выпрыгнул из ямы, не выскочил из-за дерева, и не стал стрелять. И все мои опасения развеялись, когда я увидел одинокую фигуру, на небольшом ровном пятачке. Это был Игорь, и, закуривая, я сделал несколько затяжек, и щелчком, отправил окурок в снег. Сигарета зашипела, почернела, и погасла.
Игорь стоял в новой зимней куртке, без шапки и выражение лица не выдавало признаков беспокойства. Видно было, что он здесь давно, так как снег на пятачке вытоптан, и одинокие следы вели к деревьям. Он смотрел на меня, как на новый элемент в системе Менделеева. С той лишь разницей, что если его учёные не откроют, то он никому не нужен. Пустой звук. Пшик. Я остановился в метрах двух от него и снял перчатки, чтобы размять пальцы и сжал кулаки.
— Ты изменился, Макс, — сказала он, и ухмыльнулся. Скажи, ты подумал о том, что с тобой будет дальше? Если ты займёшь место Часовщика? О матери? Она состарится и умрёт, а тебе жить дальше. Ты не сможешь оставаться самим собой, придётся обманывать, прятаться, убегать. Ни отдыха, ни покоя. Новые города, лица, истории. Ну, что это за жизнь? Ты другой человек. И я знаю, что Наташа изменила тебе.
— Откуда?
— Сорока на хвосте принесла.
