— Ментов нужно вызвать. Огнестрел. Петрович. Ты сам не видел? Чтобы у нас из-за этого парня не было проблем. Могут и с работы погнать. С моими проблемами с женой, только искать новую работу. Она меня с костями сожрёт, выплюнет, не подавится.
Я посмотрел в маленькое окно, за которым шёл снег. Удивительная картина. Лежу на кладбище. В печке горят дрова, пахнет хвойным лесом. Как будто на даче, возле реки, приехал отдохнуть на выходные, и после трудной, утомительной дороги, и обильного застолья, не хочу вставать. Лень. Дверь тихонько открылась, и показалась кучерявая голова сторожа.
— Живой, паря? Оклемался?
— Ага, спасибо вам большое. Не стоит никого вызывать. Может, чаем напоите, да я пойду?
— Чего не напоить. Сейчас. Кто это тебя так?
— Один нехороший человек.
— Я перевязал тебя. Есть опыт. Работал на скорой, фельдшером. Насмотрелся всякого. Колотых, резаных ран. Пуля прошла навылет. Только мягкие ткани задела. Ты в рубашке родился. Мог Богу душу отдать.
— Мог, да видно рано ещё, к Богу в двери стучаться. Тихо здесь.
— Тихо. Правда. Сейчас хоронят редко, вот мы и маемся сутки. Меня дядя Коля зовут.
— Максим, очень приятно.
— Я это, Максим, ходил к могиле.
— Какой?
— К которой вели твои следы. Проверил. Никого нет.
— Вы ничего не напутали? Там должен лежать человек.
— Напутаешь тут. Как же. Кроме тебя, сегодня никто в ту сторону не ходил. Снег в крови, сигареты валялись, почти полная пачка. И никого.
Я призадумался. Значит, Игорь ушёл своими ногами. Или позвонил, браткам, и те приехали на помощь. Ну и ладно. Напившись горячего чая с мёдом, я оставил своим спасителям двести гривен, и вызвал такси. Деньги дядя Коля брать не хотел, и отмахивался.
— За хлеб, соль, дядя Коля, возьми. Не обижай.
Синий «Ланос», с шашечкой на крыше быстро довёз меня домой. Самочувствие оставляло желать лучшего. Но когда я залез под душ, и снял окровавленные бинты, то увидел, что рана затянулась, и покрылась тонкой корочкой. Мышцы болели, но не так, как прежде. Помывшись, вытащил аптечку, и принял несколько болеутоляющих таблеток, и залез под одеяло. Всё равно знобило, и, укрывшись, уснул. Приснилась Света. Мы с ней снова оказались в рейсовом автобусе, правда, ехали к морю. Отдыхать. Света смеялась, и была счастливой. На море, она плавала на матрасе, и неожиданно стала тонуть, звать на помощь. Я бегал по берегу, как умалишённый, и не мог зайти в воду. Как будто стояла стена, стеклянная, и не разбить, и не сдвинуть с места. Ко мне подошёл спасатель, и я ему от злости врезал по морде. За бездействие. Он неуклюже упал на песок, и сплюнул большой сгусток крови. И исчез. Во сне я понял, что Света в настоящем времени в беде, и нужно немедленно прорываться в прошлое.
Проснувшись, увидел, что за окном светает. И стал собираться. Перетянул бинтом плечо, на всякий случай, надел старенький свитер, и куртку, которую когда-то купил на блошином рынке. Вид у неё был не очень, зато, в прошлом, не будет привлекать внимание. Телефон оставил дома, и вышел в подъезд. Уборщица давно не убирала, и в подъезде стоял запах мочи, и не горел свет. Спустившись в потёмках, вышел на свежий, морозный воздух, и вздохнул полной грудью. Именно этого не хватает в квартирах. В многоэтажках. Чувства свободы. Толи дело частный дом, или та же дача. Всегда на воздухе, нет соседей, массы котов, и собак, наводнивших подвалы в домах. Животным понятное дело, некуда деваться, они ищут защиту, дом, еду, но и гадят, добросовестно, во всех углах.
До метро я шёл не спеша, по мягкому, пушистому снегу. Он мелодично скрипел, от тяжёлых ботинок, и тишина, дарила приятные мгновенья, как у мальчишки, перед первым свиданием. Волнение, щекотливое, и неповторимое. Глаза у меня блестели, я думал про Свету, и о том, что ей скажу, когда найду. Какие слова. Нежные, тёплые, ласковые? Безусловно! Ещё обязательно то, что она мне приснилась, на море.
Без приключений добрался к двери, и взялся за ручку. Сердце в груди отстукивало барабанную дробь, как в духовом оркестре барабанщик, на арене цирка, перед смертельным трюком акробатов, или животных. Опасность могла скрываться сразу за дверью, и я осторожно потянул её на себя. Никого. И только выглянул наружу, и сделал первый шаг, как тут же меня схватили и встряхнули двое крепких мужчин, в чёрных пальто.
— Попался голубчик! Давно мы тебя ждём.
— Кто вы такие, и что вам нужно?
Меня приподняли, и я болтал ногами в воздухе, как кукла.
— Вопросы твои останутся без ответа, — сказал один из них, с пышными, рыжими усами. Как это у тебя получается? Выходить из двери, которой не было, и тут она появилась? Мы здесь с утра топчемся и ничего не видели. Фокусник, не иначе. Эмиль Кио, настоящий. Вон идёт наш начальник, с ним побеседуешь. По душам.
