Кстати, танкист оказался редкостным занудой! Несчастного красноармейца он мурыжил так, что в какой-то момент Белугину даже стало немного жаль парня и он попробовал вступиться за него. Но Олег так зыркнул, что Алексей поспешно ретировался и теперь лишь стоял рядом на дощатом перроне возле знакомой теплушки, наблюдая за блиц-допросом.
- Значит, стрелял ты один раз и в воздух. Я правильно понимаю? – Старший лейтенант прохаживался перед бойцом взад-вперед, заложив руки за спину. Бедолага-часовой, двухметровый детинушка с на редкость простодушным лицом, румяный, круглолицый, с пухлыми девичьми губами, курносым носом, усыпанным веснушками, смотрел на командира чистыми синими глазами и недоумение так и лучилось с его круглой физиономии.
- Так я ж говорю, только в воздух. Честное комсомольское, товарищ лейтенант!
- Старший лейтенант! – Таругин не останавливаясь погрозил кулаком. – Ты, оказывается, еще и в званиях хреново разбираешься, а не только в обязанностях караульного? Ох, чует мое сердечко, сгниешь ты у меня в нарядах.
- Товарищ старший лейтенант, - послушно повторил боец, испуганно глядя на командира. – Увидел, что на площадке дерется кто-то, ну и пальнул для острастки. Но в воздух! Не целился я ни по кому, не целился. Да и поди, сумей кого зацепить с такого расстояния. А поезд еще мотает словно листочек в ручье.
- Получается, - Таругин словно размышлял вслух, - в железнодорожника ты попал случайно. Так? Очень странно. Очень. Давай еще раз все хорошенечко вспомним. Посекундно!
- Да не мог я в него попасть, - детинушка готов был грохнуться в обморок. – Не мог! Я ведь в воздух стрелял!
Алексей полез в карман за папиросами. Судя по настрою старшего лейтенанта, тот явно собрался загнать бойца в гроб, но выяснить все. Белугин даже начал подозревать, что танкист в детстве мечтал стать следователем, но жизнь повернулась иначе. Зато сейчас дала шанс пусть ненадолго, но прикоснуться к мечте и Таругин решил воспользоваться им на всю катушку. Справедливое, надо признать, желание, кто его знает, как сложится судьба в самом ближайшем будущем? Может уже совсем скоро крутанется его «тридцатьчетверка» где-нибудь в степях под Сталинградом или полях под Ржевом, поймав на бегу вражеский снаряд, полыхнет чадно и… «Нас извлекут из-под обломков». Нет, можно, разумеется, попробовать узнать – возможности Службы велики, - но вот только какой в этом прок для Таругина? Да и когда еще Белугин сможет послать соответствующий запрос.
На самом деле, картина и впрямь получалась престранная, здесь Алексей был вполне согласен с танкистом. Если караульный не врал, – а какой, спрашивается, ему резон обманывать? – то в Махрова стрелял кто-то другой. Кто? Почему никак не обозначил себя после всего случившегося? Кем послан, где затаился сейчас?
Белугин нервно затянулся, отметив для себя с нехорошим удивлением, что пальчики-то подрагивают. Выходит, нервишки совсем не железные у младшего оперативного работника Службы, коленки еще слабоваты, кишка тонка!
- Вы бы поменьше здесь курили, молодой человек! – сделал замечание Алексею проходивший мимо железнодорожник. – Не ровен час бросите окурок в сторону, а тут ведь и горючее, и боеприпасы. – Старик осуждающе покачал головой и пошел дальше.
- Да, конечно, сейчас затушу, - рассеянно ответил Белугин, думая о своем. Он бросил папиросу наземь, тщательно затоптал ее и повернулся было к продолжавшему экзекуцию подчиненного Таругину. Хотел сказать, чтобы тот прекратил маяться дурью и отпустил бойца. Но вдруг замер. Какая-то мелочь, соринка, пустячная заноза в уголке сознания – что-то не давало сосредоточиться, мешало ему. Что-то совсем недавнее, скорее даже произошедшее только что, буквально несколько секунд тому назад.
Железнодорожник!!!
Алексей резко крутанулся на каблуках, вытянул шею, стрельнул взглядом, привычно отсеивая лишние детали. Вот в толпе мелькнул знакомый форменный плащ и фуражка с черным околышем.
- Олег, держи, головой отвечаешь! – Белугин сунул портфель опешившему старлею и рванул по перрону, бесцеремонно расталкивая людей. Бежать было неудобно: то под ноги попадали узлы и тюки беженцев, то дорогу заступали красноармейцы, снующие туда-сюда словно трудолюбивые муравьи. Вслед Алексею неслась ругань, кто-то даже успевал отвесить ему тумака, но парень не обращал на это внимания. Главным было удержаться на ногах, не споткнуться и не упасть, а еще не потерять из вида маячащую впереди спину железнодорожника.
Странно, но она кажется вовсе не приближалась. И это несмотря на то, что Белугин бежал изо всех сил. Алексей поднажал. Еще немного, еще чуть-чуть!
Что-то упало ему на спину, навалилось по-медвежьи, сбило с ног. Перед глазами мелькнули угвазданные грязью доски, проржавевшая шляпка гвоздя, оброненная монетка, парень едва успел выставить ладони, а потом в правом колене что-то хрустнуло и он упал, закричав от невыносимой боли.
- Попался, вражина! – сильные руки подхватили его с двух сторон и одним рыком вздернули его вверх, в лицо противно пахнуло чесноком. – Смотрите, товарищ капитан, бежать пробовал!