Борис Львович легко поднялся со стула и торопливо вышел из комнаты. Что-то в его поведении заставляло напрячься. Евгений не смог бы объяснить точно, но какие-то мелкие детали наводили на мысль, что резидент пришел к определенным выводам и Белугину в них отведена откровенно незавидная роль. Брошенный мельком тяжелый взгляд, интонация, выражение лица – бог весть, что именно. Но Евгений готов был дать голову на отсечение, что он не ошибается. Витало в воздухе нечто этакое… человек решает, что ему делать с никчемным муравьишкой – раздавить, стереть в порошок или просто прихлопнуть.
Интересно, почему вдруг Борис Львович так резко поменял свое отношение к нему? Совсем недавно готов был носом землю рыть, чтобы помочь, а теперь явно настроен на обмен с Махровым. Неужели не понимает, что бумаги, добытые с таким трудом, такой кровью, дорогого стоят. И вернуть их требуется во что бы то ни стало вовсе не этому странному персонажу, появившемуся словно чертик из табакерки, а в Службу! Да нет, ерунда, все он прекрасно понимает, дурачков на такие должности не ставят. Тогда что могло повлиять на этого волчару? Ладно, в любом случае Махров кукиш с маслом получит, а не документы. Тем более, на руку Евгению играет желание этого, гм, инженера встретиться именно с ним. Посмотрим, кто кого!
Дверь в комнату скрипнула, пропуская резидента и шедшего за ним следом долговязого парня. Белугин напрягся. Он знал, что это личный помощник и, попутно, специалист по «деликатным» вопросам Бориса Львовича. Врач, что ухаживал за раненым, оказался словоохотливым и к тому же с хорошо подвешенным языком, сумел за глаза описать правую руку резидента как живого. К тому же доктор в силу каких-то личных причин, о которых упоминал весьма неохотно, недолюбливал этого громилу, а потому говорил о нем ну очень много.
- Что происходит, Борис Львович? – Евгений расслабленно откинулся на подушку и всем своим видом демонстрировал полное спокойствие. – И зачем здесь ваш сторожевой пес?
Долговязый оскорбленно вскинулся и глухо заворчал. Резидент фальшиво улыбнулся.
- Ну, голубчик, ни к чему унижать моих сотрудников. По-моему, никто из них до сих пор ничем не обидел вас, а, наоборот, только заботился и помогал.
- Вот именно, - эхом откликнулся Белугин, - до сих пор. Но ведь сейчас что-то изменилось. Или я не прав?
Борис Львович криво усмехнулся.
- Что мне всегда нравилось в наших полевых агентах, так это их прекрасно развитая интуиция и чувство опасности. Скажите, эти качества тренируют специально? Впрочем, об этом давайте чуть позднее. А сейчас покончим с небольшими формальностями. Зафиксируй его! – последняя фраза предназначалась помощнику. Тот радостно ослабился и шагнул к постели Евгения, на ходу вынимая из-за спины руку с зажатым в ней пистолетом. В другой руке у него были наручники.
- Только дернись у меня, падаль! – Долговязый угрожающе навис над Белугиным. – А ну-ка тяни сюда свои ручонки шаловливые!
- Да ради бога, - Евгений молниеносно отбросил одеяло, от души закатал парню в лоб и завладел его оружием. А потом спокойно выстрелил противнику в грудь, отчего тот упал, как подкошенный.
О чем не особо принято распространяться, так это о повышенных регенерационных способностях полевых агентов. Не то, чтобы они могут вырастить оторванный палец, но раны заживают у них чуть быстрее, чем у обычных людей. Как на собаке, ага. Точнее, как на волке, если вспомнить о специфике деятельности.
Вот и Белугин за те несколько дней, что провалялся в койке после ранения, сумел значительно улучшить свое самочувствие. Естественно, никак не афишируя этот факт. А что, у каждого из нас свои секреты и незачем трезвонить о них направо и налево. Доктор вроде бы подозревал что-то, но предпочитал не лезть не в свое дело. Хотя, может и доложил резиденту о своих наблюдениях, кто его знает. Жалко, не получилось уговорить эскулапа принести какой-нибудь ствол, без оружия Евгений чувствовал себя весьма неуютно.
Кстати, резидент проявил завидную прыть. Долговязый еще только падал на пол, получив пулю, а он уже метнулся к выходу, как подорванный. Хотя, на его месте, Евгений скорее попытался бы расправиться с противником, используя выведенного из строя помощника в качестве живого щита. Ну или условно живого. Видимо, не было у Бориса Львовича опыта действий при огневом контакте. Но это и к лучшему. Для Белугина, разумеется.
Поэтому две пули в ноги резидента он положил как на стрельбище. Именно туда, куда хотел. Так, чтобы обездвижить, но не убить. Рано еще, надо выяснить, с какого такого перепуга отец-командир взъелся на подчиненного и решил вести себя с ним как с пленным ворогом. Вроде не успел Евгений нигде ему дорожку перейти. Или успел?