— Вижу. Вам не остается ничего другого.
Лицо на экране неприятно осклабилось.
— Охранник у ворот клянется, что никого не впускал. Тем не менее вы здесь. Это можно объяснить лишь одним: вы — пара гипнотизеров. Вы подчинили себе его сознание, а потом стерли из памяти охранника все следы.
Человек на экране перестал ухмыляться и хрипло рассмеялся.
— Очень умно с вашей стороны. Но сами видите, куда это вас привело. Попробуйте загипнотизировать сканер.
— Похоже, вы считаете, что быть гипнотизером — преступление,— парировал Рэйвен, умело ударив в больное место типичной пешки.
— Преступление для гипнотизера — использовать свои способности в незаконных целях,— возразил человек на экране.— И, на тот случай если вы этого не знаете, вламываться в частные владения — тоже преступление.
— На мой взгляд,— прорычал Рэйвен, сознавая, что попусту тратит время,— преступление — когда какая-то тупоголовая мелкая сошка развлекается, словно мальчишка, наплевав на собственного босса!
Лицо Рэйвена помрачнело.
— Мы пришли поговорить с Торстерном. Лучше позови его, прежде чем тебе настучат по мозгам.
— Ах ты, болтливая вонючка! — покраснев, начал тип на экране.— Да я...
— Что — ты, Винсон? — послышался из громкоговорителя низкий звучный голос,— Потерять самообладание — большая ошибка. Нужно всегда держать себя в руках. Всегда, Винсон. С кем ты разговариваешь?
Чарльз слегка толкнул Рэйвена в бок.
— Похоже, это и есть всемогущий Торстерн.
Человек на экране повернулся в сторону. Теперь у него был виноватый вид.
— Какие-то двое мутантов, сэр. Невесть как прорвались сюда, но мы задержали их в десятой комнате.
— В самом деле? — спокойно, неторопливо спросил голос.— Они дали объяснения своему безрассудному поступку?
— Они утверждают, что хотят поговорить с вами.
— О господи! У меня нет никаких причин потакать их желаниям. Напротив, это могло бы создать прецедент. Мне пришлось бы вести разговоры по душам с каждым эксцентриком, который сумел бы сюда пробраться. Неужели они думают, что у меня нет других дел?
— Не знаю, сэр.
Неожиданно невидимый собеседник передумал.
— Что ж, если такие случаи не будут повторяться, я мог бы выслушать этих двоих. Есть крошечный шанс, что я узнаю от них что-нибудь полезное. Но если окажется, что я зря потратил время,— пусть пеняют на себя.
— Да, сэр,— последовал услужливый ответ.
Первое лицо исчезло с экрана, сменившись другим — крупным, сильно вылепленным, с квадратной челюстью. Торстерн был далеко не молод — густая копна совершенно седых волос, глубокие мешки под глазами,— но выглядел по-своему привлекательно. На его лице были написаны ум и тщеславие.
Задержав внимательный взгляд на Чарльзе, рассмотрев его с ног до головы, Торстерн взглянул на Рэйвена и без малейшего удивления сказал:
— Я вас знаю! Всего несколько минут назад я получил вашу фотографию. Вас зовут Дэвид Рэйвен.
Рэйвен спокойно посмотрел Торстерну в глаза.
— И зачем, черт возьми, вам понадобилась моя фотография?
— Мне она была совершенно ни к чему,— парировал Торстерн, которому хватало сообразительности не реагировать даже
на косвенные намеки.— Мне подсунули ее наши власти, которые на этой планете действуют достаточно расторопно. Ваше фото распространяют повсюду; судя по всему, нашей полиции очень хочется до вас добраться.
— Почему, хотелось бы знать? — с деланым удивлением спросил Рэйвен.
— Человек, занимающий мое положение,— откашлявшись, продолжал Торстерн,— оказался бы в весьма неловкой ситуации, если бы выяснилось, что он укрывает разыскиваемого преступника. Поэтому, если вам есть что сказать, говорите побыстрее, ибо времени у вас мало.
— А потом?..
Торстерн выразительно пожал широкими плечами, словно римский император, опускающий большой палец.
— Полиция вас заберет, и на том мои обязательства закончатся.
Это было сказано так, словно у Торстерна имелись особые, тайные, причины, по которым он мог считать себя свободным от любых обязательств. У него был вид человека, который держит в кармане всю полицию. Ему достаточно было кивнуть, чтобы кого-то арестовали; подмигнуть, чтобы кому-то обязательно выстрелили в затылок якобы при попытке к бегству. Было совершенно очевидно, что Торстерн обладает властью, притом немалой.
— А вы интересный человек,— с неприкрытым восхищением разглядывая Торстерна, заметил Рэйвен.— Очень жаль, что вам так хочется нам помешать.
— Вы ведете себя чересчур нагло,— заявил Торстерн.— Причем намеренно. Вы надеетесь сбить меня с толку, пытаетесь вывести из себя; но я не настолько глуп. Неблагоразумные эмоции — роскошь, которую может позволить себе лишь дурак.
— Но вы же не отрицаете, что упрек, который я бросил в ваш адрес, справедлив?
— Я не могу ни признать, ни отрицать полную бессмыслицу.
— Что ж,— вздохнул Рэйвен,— если такова ваша позиция, наша задача усложняется, но ее все равно необходимо выполнить.
— Какая еще задача?
— Убедить вас прекратить необъявленную войну, которую вы ведете против Земли.
