-- Ты знаешь, -- сказала она, глядя в глаза подруге, -- я поступила весьма неосмотрительно и грубо повела себя с этой женщиной. Если правда, что он женился на ней, то теперь никакие силы не могут изменить сложившуюся ситуацию. Я Бориса потеряла навсегда. С этим надо смириться. Единственное с чем трудно будет смириться, так это с нищетой, которая у меня уже на пороге.
-- Нет такого положения, из которого нельзя было бы выйти, нет такой ошибки, которую невозможно было бы исправить. Давай, я позвоню этой женщине, и все объясню ей. Я реабилитирую тебя в ее глазах.
-- Попробуй, -- сказала Ася, наполняя второй стакан.
Когда все было готово, Соня положила картошку, заправленную соусом, кусок телячьей отбивной и широкие литья крест салата.
-- Бери. На сытый желудок настроение намного улучшится. Попробуй, посмотришь.
Но Ася не притрагивалась к еде.
-- Попробуй, позвони ей. Вот его телефон, телефон Бориса, а она там. Я поеду к ней, я должна ее увидеть.
Соня набрала номер и стала ждать. Гудки раздавались, но трубку никто не поднимал. Соня стала пожимать плечами.
-- Набери еще раз, -- предложила Ася, -- а то, давай, я наберу.
-- Пожалуй.
Ася стала набирать дрожащими руками, держа трубку у левого уха. Там сняли трубку. Ася быстро передала Соне.
-- Мы вам уже звонили, -- произнесла Соня, -- разговор у нас получился несколько далек от интеллигентного. С вами говорит Соня подруга Анастасии, которая вам несколько грубовато представила свои отношения с вашим мужем, а теперь переживает. Вы извините ее. А чтобы это получилось, представьте себя на ее месте. Ася не работала. Борис Петрович выделял ей значительные суммы, они какое-то время состояли в гражданском браке. У нее были неудачные роды, не так давно, между прочим, всего с полгода тому, а потом Борис Петрович, как бы исчез. Как всякий мужчина, а Ася еще не вполне оправилась от этих родов, которые едва не отправили ее на тот свет.
-- Сколько ей нужно денег? -- невольно вырвалось у Матильды.
-- Я...не могу сказать. Можно, я передам ей трубку?
Ася взяла трубку и сказала:
-- Я приношу вам свои извинения. У офиса? во сколько? Хорошо: через час мы будем вдвоем с моей подругой Соней. Будем стоять у входа в офис.
-- Куда ехать, и зачем? -- спросила Соня подругу.
-- Поедем и побыстрее. Я хочу видеть свою соперницу.
-- Ася, причешись.
Матильда вызвала водителя, села в машину и направилась к метро "Нахимовский проспект", где рядом находился офис Бориса.
-- Гена, вы мой охранник, -- сказала она, прежде чем выйти из машины. -- У меня тут встреча с двумя дамами и...мало ли что? сейчас такое время: от любого гражданина свободной страны можно ожидать всего, что угодно. Вы рядом, Гена, ни на шаг от меня. Я передам одной даме деньги, и мы тут же вернемся обратно.
-- А я уже приблизительно знаю, в чем дело, -- сказал Гена, открывая дверь и подавая руку Матильде. -- Одну из этих дам я хорошо знаю. Положитесь на меня. Ведите себя с достоинством и сохраняйте спокойствие.
Они подошли к ступенькам, где стояли Ася с Соней.
-- Кто из вас Ася? -- спросила Матильда.
-- Я, -- ответила Ася, делая шаг вперед.
-- Что ж! у Бориса Петровича неплохой вкус, -- сказала Матильда. -- Я принесла вам тысячу долларов. Это вам на лечение, хотя трудно предположить, что вы в этом лечении нуждаетесь.
-- Ей надо лечить психику, а это похуже всяких других болезней, -- сказала Соня. -- Вы уж нас простите.
-- И вы меня простите, -- сказала Матильда, поворачиваясь к машине. -- Гена, поедем, у меня почти нет времени.
Ася держала деньги в дрожащей руке, и все силилась вернуть их владелице, но Соня схватила эти деньги, свернула их в трубку и положила в сумку.
-- Борису Петровичу не говорите, если можно!
Но Матильда уже сидела внутри, и машина начала движение.
27
Прокурор города Иваненко пошел на повышение благодаря своим связям с прокуратурой России, а на свое место рекомендовал земляка Дупленко Владимира Павловича.
Владимир Павлович с трудом поверил в то, что случилось, хорошо зная, что Иваненко не жаловал своих земляков. Мало того, он недолюбливал их за слишком ретивое отношение к службе и унизительное, слишком очевидное лизоблюдство. И вот тебе на.
-- Чтобы хохол хохла поддержал, да этого просто не может быть, -- твердил он своей жене Светлане, чьи корни были исконно русскими. В глубине души он гордился тем, что у него жена русская и сам считал себя таковым, поскольку уже давно мыслил на русском языке.
-- А я не вижу разницы между русскими и украинцами, -- сказала Света. -- И честно никогда не задумывалась, что сам-то ты у меня хохол. По-моему, все это выдумка политиков. А вот твой Иваненко..., вполне возможно, что ты ему просто понравился по каким-то другим причинам, а землячество тут ни причем.
Вроде бы так оно и вышло. Иваненко вызвал его и сказал:
-- Ты человек слова, тебе можно доверять, а коли так, то связь у нас не будет прекращаться и в дальнейшем. Здесь возможностей гораздо больше, чем в твоем Южном округе. Здесь банкиры сами приносят. Один Гусинский чего стоит. У него по всей Москве собственные банки.
