Зачем я снова еду к нему? - спрашивала я себя и не находила ответа. А зачем альпинисты, рискую жизнью, лезут на злополучную вершину? А сумасшедшие водники гибнут на порогах? Почему нас, цивилизованных людей, так влечет пламя костра, а электричество не заменяет свечей?
Неслыханный коктейль из наслаждения, страха и удивления пьянил, но привыкания не наступило. И это танго не оказалось для меня последним.
Через несколько месяцев я по делу зашла к Сереже на работу. Ни молящего влюбленного взгляда, ни дьявольской энергии страсти - хрупкий молодой человек с высоким детским голосом. Мятежный и могущественный дух покинул данное тело. Герой излечился от безумия. Это походило на жалкий реверанс реализму в конце романтических романов, где героиня, оказывается, спала или ей накануне подмешали опиум в вино.
МАГ
Чудище
Чудище. Так я называла его про себя. Сначала были интересные письма, восхищения моей красотой, куртуазные предложения... - но при встрече я не сбежала лишь потому, что попросту остолбенела. Очки с толстенными линзами на веревочке, промасленная рваная куртка, козлиная бородка и длинный (крысиный) хвост жидких волос, кривые зубы и мерзкая улыбка, сверкающая симметричной парой металлических коронок... В дополнение к сильнейшему заиканию и полутораметровому росту - это было уже неправдоподобно. Такие образы удавалось создать только Нагиеву в "Осторожно, модерн".
Он продолжал писать еще настойчивей и предлагал мне сыграть в Красавицу и Чудовище. Так он стал именоваться Чудищем. Но в отличие от сказки, кроме брезгливой жалости в моей душе ничего не возникало. Чем трогательней, нежней и заботливей он ко мне относился, тем больше я себя чувствовала бессердечной стервой и раздражалась. Меня терзала мысль, что человек не виноват в своем уродстве и отказывать ему в общении (ведь от меня не требовали ничего, кроме разрешения меня иногда видеть и всегда любить!) несправедливо - я соглашалась увидеться - потом испытывала омерзение, созерцая его улыбку, и ужас, что меня могут увидеть с подобным типом. Я зарекалась покончить с этим. Затем сыпались умные письма, разыскиваемые для меня материалы - неделю я не отвечала - потом опять чувствовала себя неблагодарной стервой. Ни то, ни другой ощущение не добавляло радости в мою жизнь.
Чудище прислало приглашение на свой день рождения. Я придумала массу благовидных предлогов для отказа и успокоилась. Но когда мне объяснили, что мое присутствие - единственный желанный подарок и празднование будет тогда, когда мне удобно - заготовленных аргументов не хватило. Я мямлила что-то, как не выучивший урок школьник, и все-таки согласилась (с настроением получившего двойку, несмотря на все свои ухищрения). Для участия в пикнике в Лосево от меня требовалось только придти в пятницу на "Озерки" (еда, теплые вещи, палатка и прочие мелочи.меня уже не касались). Взяла сына, решив доставить удовольствие хоть ему, купила в подарок пару хороших книжек и, не ожидая от выходного ничего приятного, отправилась выполнять тягостную обязанность Прекрасной дамы.
Дима
Познакомься, это Дима (Ах, да я слышала что-то про его сводного брата!).
Всю дорогу я была погружена в мрачные раздумья на тему: больше кавалеров хороших - разных у нас уже достаточно!...
Но холод осенней ночи, шум Вуоксы и звездное небо вывели меня из забытья. Картина была необыкновенная! И вдруг среди мельтешения вокруг костра чуждых людей - Дима, с задумчивыми глазами, как море, меняющими цвет. Загадочно мерцающие огоньки лукавства в насмешливых щелках, как фонарики, плывущие по воде, разгораются и гаснут от легкого дуновения слова. Магия мягкой улыбки, делающей отстраненное лицо по-детски открытым и родным.
Больше я не видела ничего. Только шелковистые волосы, которые мои руки шевелят, как ветер траву. Волна, пробегающая по волосам, разливается во мне безбрежной нежностью.
Катамараны, пороги, костер, суета... Мишка чуть не утонул, искупавшись в сентябрьской Вуоксе, когда катамаран перевернулся на порогах. Я укутывала дрожащего сына, поила его горячим чаем, но ужаса не было. Я ощущала присутствие Димы, и в душе не осталось места для страха!
- Можно я помогу твоему сыну?
Господи, какой странный вопрос.
- Ну, помоги...
За Диминой спиной театр теней. Неуловимый жест, странный звук... Мишку перестало трясти, он заулыбался и улегся у костра.
- Что-то подобное уже с ним было? - прозвучало почти утвердительно, и резкий звук заставил меня вскрикнуть и ощутить занозу в сердце.
- Не смей меня пугать!
- Извини, я просто хотел, чтобы ты избавилась от прошлой боли. Не волнуйся, он не заболеет. Тебя это не пугает?
- Что? То, что Мишка не заболеет?
- Нет, то, что я ... маг...
- А ты маг? - с озорной веселостью спросила я. Меня распирала необъяснимая радость.
- Тебя не пугает общение с таким человеком?
- Нет - уверенно ответила я и замолчала, чтобы не выпалить: я обожаю тебя и пугает меня только то, что ты можешь исчезнуть или какой-нибудь идиот прервет наш бессмысленный диалог! Но вслух произнесла - Завораживает!..
