Эта ночь была ошибкой. Его, моей, нашей… Я призналась ему в любви, а он вскочил с постели и просто ушел, не желая иметь со мной ничего общего. Еще не зная, что частичку себя он мне все-таки оставил…
Он собирается, не глядя на меня. Будто его оскорбляет сама мысль, что мы можем столкнуться взглядами. Набрасывает рубашку на свои
Глупая Анжелочка, на что ты надеялась? На то, что после этой ночи он вдруг заметит тебя, хотя три года не замечал, глядя в упор?
Нет, я ничего от него не ожидала.
Только в сказках безответная любовь получает огромную награду, и любимый мужчина в конце истории открывает глаза, падает на колени, раскаивается, что столько времени тебя не замечал.
Но чтобы вот так! Открыть глаза, глянуть на меня, вытянуться в лице и торопливо вскочить — а вдруг я вздумаю к нему прикоснуться.
— Ты ничего не скажешь? — сердце просто истекает кровью от происходящего.
Да, не этого я ждала, не этого. Только когда увидела его, что-то внутри гулко вздрогнуло. Струна эмоций, которые я всегда тщательно скрываю. Всего лишь возвращалась с собеседования, печально вздыхала, что навряд ли меня возьмут в эту гостиницу. Эти могут себе позволить перебирать, но я попыталась хотя бы.
А в ресторане на первом этаже взгляд зацепился за мужскую спину, обтянутую белой рубашкой. Слишком хорошо знакомую мне спину. Такую, что поставь передо мной сорок одинаковых мужчин спиной, я все равно узнаю Николая Ольшанского, не поднимая взгляда выше шеи. А уж если показать затылок — без вариантов.
Ник сидел у бара. Я не смогла пройти мимо…
Что это, если не судьба? — так шептало мое наивное подсознание.
Во всем, что касалось Ольшанского, я была ужасной наивной дурой. Ревнивой собственницей. Совершенно не имея на это ни малейшего права.
— Я был пьян, и не горжусь принятыми вчера решениями, — ледяным тоном отрезает Ник, всаживая еще один нож в мое бестолковое сердце. — Эта ночь была моей ошибкой. Это все, что я могу тебе сказать.
Вот тебе и судьба, Анж, получи, распишись, не жалуйся. Ты ведь вчера знала, что все именно так и закончится, так?
Нет. Это не только его ошибка. Я сама была пьяна. Не алкоголем — его жадными поцелуями в гостиничном лифте. Меня заштормило с первого же. А ведь договаривались, что я просто провожу его до номера.
Вот только когда он зажал меня у двери номера… Когда я только глотнула его запах…
Запах сильного потрясающего мужчины.
Запах моей заветной мечты.
Запах моей безумной любви…
Я не могла остановиться. Не могла отказаться от Ника, от того, что он мне предлагал, хоть и не говоря ни слова. Просто не давая мне даже вдохнуть, атакуя меня своими губами без остановки.
Мне нужно было, да. Но я не могла.
Моя жизнь была в руинах все это время. Ничего не поменялось. Только на краткое время из-за темных туч проступило солнце. Вчера. Когда Ник накрыл мои губы своими.
Сегодня все возвращается на круги своя. И снова надо бегать, крутиться, думать, на какие деньги жить и оплачивать счета.
Смотреть, как он собирается, чтобы уйти.
— Ник, я тебя люблю, — бессильно произношу, потому что эти слова невыносимо жгут меня изнутри, — давно люблю. Все три года, что мы вместе работали.
Сказала, и тотчас же хочу отхлестать себя по щекам. Все эти признания — для маленьких глупых девочек. Взрослая женщина не должна вскрываться вот так. Ты или позволяешь себя любить, милостиво отвечая взаимностью, или молчишь, потому что ничего нет более бесполезного, чем любовь в одни ворота.
Вот только если я не скажу ему об этом сейчас — никогда не скажу.
Дошло до того, что я покаялась о чувствах к Нику бывшей сопернице, а не ему самому.
Мне больно — я точно знаю, какой будет реакция. И все разыгрывается как по нотам.
Он замирает всего на секунду. А потом рывком поднимается с постели, подхватывает свой пиджак со спинки кровати, смотрит на меня в упор, демонстрирует руку, на которой поблескивает золотой ободок.
— Я почти женат. Свадьба через три месяца. Люблю свою девушку. Еще есть вопросы?
— Нет вопросов, — я улыбаюсь через боль.
Лгун.
Любит он свою девушку, как же!
Он спалился сам, когда необузданный, возбужденный, вбиваясь в мое тело, захлебывался совсем не моим именем. И не именем этой своей девушки.
Я не знаю, как её зовут, но я уверена в этой мысли на сто процентов.
Просто потому что я лично знаю ту самую Вику, с которой он встречался какой-то год назад.
Ту, которая снесла ему крышу, из-за которой он ушел с хорошего места в престижной компании, ту, которой он сделал самое великое одолжение, на какое способен любящий мужчина — он её отпустил! Отдал другому.
И вчера запивал в гостиничном баре тот замечательный факт, что она все-таки вышла замуж. Не пошел на их свадьбу, хотя его ведь приглашали.
Ага, друзьями. Один из которых смертельно хотел другого. Так хотел, что вчера чуть на полу меня не разложил, под этим своим пьяным наваждением.
Вот только мне ничего не дает эта правда.
Холод стискивает меня в своих объятиях так, что невозможно дышать.
Наверное, самое лучшее в этой ситуации — не лгать. Самой себе не лгать.
Я все-таки надеялась на что-то иное…
