Ему было мало, что он отнял у меня будущее. Он решил забрать и мою дочь, лишить меня последнего!Бывший муж — это чума, истребляющая города, угли под босыми ногами, нож между ребер, что мешает нормально дышать. Ему нужно все, и он ни перед чем не остановится, чтобы получить желаемое.Вот только что мне делать с тем, что с недавних пор ему вдруг понадобилась не только наша с ним общая дочь, но и… Я!
Бывший муж — это чума, истребляющая города, угли под босыми ногами, нож между ребер, что мешает нормально дышать.
Если вам в вашей жизни повезло не видеться с этим персонажем вообще — боже, как я вам сейчас завидую…
Лично я в данную минуту своей жизни в срочном порядке нуждаюсь в пересадке донорского везения — с моим совершенно невозможно жить. Ума не приложу, как наглухо невезучих людей вроде меня еще не признают инвалидами. Потому что… Ну нет, это совершенно не понятно, как я с этим вот умудряюсь еще выживать!
Сами представьте: единственное — и ужасно перспективное, вкусное место работы, что мне обломилось за последние восемь лет, с корпоративными бонусами и отличной зарплатой — я вынуждена делить с бывшим мужем, бросившим меня восемь лет назад… Оценили уровень везения? О, погодите. Вы еще не все знаете.
Я вижу его прямо сейчас. Вот в эту самую секунду, когда пытаюсь пересечь широкую офисную парковку, чтобы успеть зафиксировать магнитным пропуском свое явление в офис без опозданий. Вижу, и мне отчаянно хочется развернуться и побежать прочь. Куда угодно, лишь бы подальше от этого мудака, чтобы не дышать тем же воздухом, что дышит он.
Только — нельзя, нельзя! Эта работа — то, что вытянет меня со дна и сможет дать шанс в борьбе за мою Маруську. И я не позволю никому себя с неё выжить. Тем более — моему бывшему мужу.
Яр стоит на краю этой самой парковки, недалеко от стеклянных дверей офисного центра. Он совсем недавно — буквально с начала недели — переселился на эту парковку, до этого, как и полагается всякой высоко забравшейся по карьерной лестнице сволочи — Ярослав Ветров и его “авто-гардероб” с лексусом в роли любимого фаворита обитали на подземной парковке руководящего персонала. На месте, оплаченном фирмой, и все такое.
Но с некоторых пор Ярослав Олегович изволит на парковке “для лимиты и шестерок” караулить меня. Я из-за этого даже начала приходить на работу впритык, но он все равно снова ждет меня на одном и том же месте. И в одной и той же позе.
День ото дня на его физиономии усугубляется только выражение драматичной мрачности, все остальное — не меняется.
Руки скрещены на груди, костюмчик — отутюженный, “только из химчистки”. Широкоплечий, высоченный — гад, которого так сложно не заметить. От недовольно поджатых губ и прищуренных ярких глаз трепещут пробегающие мимо сотрудницы младшего и среднего звена. Даже те, что не работают в нашей фирме. Ну, конечно, у Ярослава Ветрова же вместо бейджика с должностью — выражение лица «директор по юридическим вопросам»…
Плевать!
Лично мне на него — плевать. Трепещать перед ним я не собираюсь, даже если он вдруг окажется свидетелем совершенного мной убийства, и только от него будет зависеть — останусь ли я на свободе или нет.
Хотя…
Если такие вопросы будут зависеть от Ветрова — то сидеть мне долго и не очень счастливо. Какое счастье, что я — законопослушная! И не дам ему ни малейшего повода!
Я смотрю мимо, и прохожу тоже — не обращая на Ветрова ни унции моего внимания. Даже утренний придурок в метро, что пытался ко мне поприжиматься, и тот стоил дороже, чем этот конкретный ублюдок.
— Вика! — требовательный голос Ветрова догоняет меня уже через три шага, как я пролетаю мимо бывшего мужа. — Вика, подожди!
Да-да, бегу и спотыкаюсь, мой фюрер.
— Как ты умудряешься так летать на таких каблуках? — Ветров, чуть запыхавшийся — я ставлю этому достижению зеленую галочку «выполнено» — пристраивается сбоку и пытается выглядеть безмятежным. Вот только зря он пытается. Я еще не страдаю маразмом и не забыла…
Ничего не забыла...
Если честно, когда я думаю о том, что он собирался провернуть за моей спиной — мне в это даже поверить сложно.
Нет, я знала, что он может, и не такое может, нет в этой жизни ничего такого, что остановит Ярослава Ветрова от претворения в жизнь малейшей его прихоти, но…
Забрать ребенка у меня. У матери, которая выносила малышку под сердцем, шесть часов рожала, и восемь лет изо всех сил старалась, чтоб её бусинка росла как можно счастливей...
Господи, как я не порвала ему глотку, как только узнала про этот проклятый иск?
Я помню — мне было сложно…
Тогда, впервые в жизни, я так натурально хотела крови — настоящей крови живого чело… Ярослава Ветрова — что аж глотку сводило от этого желания.
— Вика, давай поговорим, — Ветров прихватывает меня за локоть, пытаясь замедлить хоть на секунду, но тут же получает этим самым локтем в солнечное сплетение. Вместо тысячи слов!
Ветров переносит удар стойчески — без криков и мата, только жадно хватает воздух ртом. Жаль — мне бы хотелось его боли. Можно — целый океан. А достается — капелька из пипеточки.
Ладно, обойдемся капелькой. Тоже приятно.
