Частная армия Попски полностью

На следующий день меня прикомандировали к группе планирования штаба союзного командования, которая занимала здание бывшей школы в Бу-Зарейе, на холме в окрестностях столицы. Мне выделили кровать в одном из спальных корпусов, приличном и вполне комфортабельном, но из своей нелюбви к совместному проживанию я в частном порядке снял номер в небольшой гостинице дальше по дороге. Она скорее напоминала guinguette, а не отель. Там подавали прекрасную еду в саду под деревьями, а в bar américain, «американском баре» – людном, шумном и веселом зале c террасой, – предлагали различные напитки. На втором этаже располагалась дюжина маленьких номеров, оформленных по вкусу воскресных пар, но теперь занятых офицерами союзных войск и, что удивительно, большой французской семьей, состоявшей из пожилых женщин в глубоком трауре и нескольких затюканных детишек. Такое соседство удивляло, поскольку, не в пример офицерской транзитной гостинице в доках, которая давно перестала быть борделем, мой отель в полной мере оставался maison de rendezvous. Для надежности я целомудренно разделил номер с Джорджем Джеллико, командиром другой частной армии под названием Особое лодочное отделение, которое действовало на море примерно в том же духе, что и PPA на суше. Однако каждую ночь сквозь тонкие перегородки из других номеров доносились жизнерадостные звуки, явно свидетельствующие о бесконечном медовом месяце: девичье хихиканье, возня и стоны, шлепанье босых ног по коридору в очереди к двери единственной ванной.

За долгие месяцы воздержания во время странствий по пустыне эротические видения, будь то воспоминания или фантазии, часто занимали наши мысли. Один парень из LRDG даже признался мне, что больше вообще ни о чем не думает. Однако, вернувшись в цивилизацию и общество женщин, мы убеждались, что наши аппетиты не соответствовали реальным потребностям – небольшой разрядки хватало с лихвой. Совсем иначе дело обстояло у тех, кто недавно покинул дом, чтобы служить в Алжире при штабе. Выведенные из равновесия новой обстановкой, непривычным досугом и опьяняющим чувством собственного значения, которое охватывает солдата в оккупированной стране, они пребывали в постоянном возбуждении и бесконечно искали девушек. Американцы ограничивались необходимым и обычно охотно прибегали к услугам профессионалок, но британцы надеялись на более возвышенные отношения, чем и вызывали недовольство: «Les Américains sont putassiers, avec eux on sait où l’on est, mais allez satisfaire les Anglais: ils voudraient tous coucher avec des jeunes filles du monde».

По странной иронии судьбы, чем старше мужчины, тем сильнее они надеются пробудить в своей партнерше нежные любовные чувства, как будто красный околыш офицерской фуражки заменит былую привлекательность, утраченную вместе с юностью.

Впрочем, сотрудники штаба не только распутничали: большую часть дня они сидели в переполненных кабинетах отеля St. George, где строчили донесения и меморандумы в семи экземплярах, которые пересылали друг другу. В ту пору они еще не достигли такого размаха, как позже в Казерте, когда численность союзнического штаба превысила двадцать семь тысяч человек (целых две дивизии!), но уже тогда штабных здесь насчитывалось несколько тысяч. Персонал не помещался в главном здании отеля, и многим приходилось работать в хижинах и палатках, установленных в садах. Один совсем юный, но не по годам мудрый генерал из оперативного управления объяснил мне, каким образом раздувались штаты.

– Восемь месяцев назад оперативное управление поставило меня во главе только что созданного отдела маскировки, – рассказал он. – Я был капитаном и делил один стол на двоих с другим офицером в битком набитом кабинете. На нас десятерых приходилась всего одна машинистка. Тогда я занимался опросником, который разослал во все отделы каждого управления штаба. В указанный срок я получил ответы – в армии ни одно обращение не остается без ответа или по крайней мере подтверждения о получении – и сложил их на своем столе в лоток с надписью «Входящие». Разумеется, все ответы были типа «Не касается нашего направления» или «Нет – нет – никаких», но значения не имеет. Я разослал еще один опросник и получил новый ворох ответов. Потом к нам заявился с инспекцией бригадир. Вместе с моим командиром он увидел, как усердно я тружусь. В ответ на его вопросы я ответил: «Стараюсь изо всех сил, но сами видите, сэр» – и кивал на внушительную гору документов, которая высилась в лотке и частично уже обвалилась на стол. Не успел я и глазом моргнуть, как меня произвели в майоры, дали мне в подчинение капитана и двух клерков и даже выделили собственный кабинет. А теперь я сам бригадир, мне подчиняются два подполковника, пять майоров и шесть капитанов, у меня двенадцать клерков, служебная машина и размещение на вилле.