Немецкие танки расположились двумя группами, выше и ниже нашего выезда на дорогу, и у меня возникла идея диверсии. Я посовещался с Сандерсом, а затем позвал остальных бойцов, и мы изложили наш план. Всю имевшуюся взрывчатку, около трех килограммов, мы разделили на четыре заряда и снабдили длинными запалами. В час ночи мы установили два из них на расстоянии пятидесяти метров друг от друга возле расположения роты «A» слева от нас, а еще два – симметрично у лагеря «B», справа от нас. К половине второго мы размотали запальные шнуры до нашего лагеря и через пять минут активировали первый заряд. Как только прогремел взрыв, вызвавший среди скал гулкое эхо, мы завели моторы и сквозь деревья поехали к дороге, оставив сзади один джип, чтобы подорвать остальные заряды с интервалом в двадцать секунд. Таким образом я хотел заглушить шум наших моторов и вообще отвлечь от нас внимание. Второй заряд мы заложили под высоким деревом, которое после взрыва рухнуло прямо перед передним танком роты «B». Третий взрыв, на другой стороне, вызвал камнепад, обрушившийся на танк роты «A», а четвертый повалил еще одно дерево. Тем временем мы заняли позицию между двумя лагерями и, дожидаясь нашего последнего джипа, выстрелили из базуки в сторону роты «A». Маленькая ракета описала красивую огненную дугу и угодила в куст. Наконец враг с обеих сторон начал просыпаться: раздались крики, затарахтели моторы. Танкисты спросонья пытались разобраться, что произошло, и не спешили бросаться в бой. Мы развернули наши джипы и дали очередь из всех десяти пулеметов в сторону роты «А». Метров через пятьдесят мы ударили по роте «B», а проехав еще чуть-чуть, принялись лупить трассерами в обе стороны. Большая часть выстрелов пришлась на ветки деревьев, некоторые попали в цель, а один шальной трассер угодил в бочку с бензином, превратив ее в факел прямо посреди танков роты «А». Наконец слева я услышал звук, на который очень надеялся, – ухнула 75‐миллиметровая пушка. В роте «А» у кого-то сдали нервы. Тогда мы обрушили всю свою огневую мощь на роту «B», вынуждая ее ответить. Через десять минут роты устроили образцовое танковое сражение между собой, и, пока они его вели, мы осторожно пробирались на дорогу, осыпаемые щепками и ветками – в деревья попадали снаряды, которые, впрочем, предназначались не нам.
Я выстрелил из немецкой сигнальной ракетницы, которую уже несколько месяцев возил с собой. С неба посыпались очаровательные пурпурные и серебристые звездочки, и в тот же миг меня оглушил и напугал раздавшийся поблизости выстрел из танка, оставшегося незамеченным. Пора было прощаться с немецкими друзьями, так что я повел отряд по дороге, оставив сражение позади. Но за первым же поворотом мы наткнулись на еще один перегородивший дорогу танк, над ведущим колесом которого в свете фонаря, совершенно не обращая внимания на шум сражения, возились два солдата. Одного Иван пристрелил, а второй сдался и забрался сзади в джип под надзором русского. У нас не получилось бы ни объехать сломанный танк, ни передвинуть его, поэтому пришлось развернуться и, не доезжая до поля битвы, свернуть на найденную Сандерсом ослиную тропу и спускаться на дно долины. Отблески пожара сверху помогли нам без происшествий добраться до русла. По гравию и булыжникам мы поднимались против течения на самой низкой передаче. К счастью, дожди еще не начались и вместо мощного потока здесь протекал еле заметный ручеек, иначе бы наши джипы и по сей день торчали бы там. Наш услужливый пленник, как только джип начинал буксовать, спрыгивал на землю, чтобы его подтолкнуть, и сразу же забирался назад, как только колеса переставали крутиться вхолостую.
Мы пробирались вверх по ручью три часа. Склоны долины казались такими крутыми, что возникали опасения, сумеем ли мы вообще оттуда выбраться. На рассвете я остановился для сеанса радиосвязи. Мне требовалось срочно передать сведения Королевским ВВС. Где мы находимся, я не представлял, но, к счастью, точно знал, где располагались две роты 16-й танковой дивизии. Я дал координаты по карте и в качестве приметы указал на выпирающий, будто нос, участок леса. Бьютимену тоже повезло тем утром: как только он развернул антенну, Брукс ответил. Всего за час мы завершили передачу и продолжили движение. Через некоторое время я с удивлением заметил в небе наши бомбардировщики, летящие к месту стоянки танков, – тогда авиация крайне редко отдавала приоритет таким спонтанным тактическим целям. С ночи мы продвинулись не так далеко, поэтому отчетливо слышали звуки бомбежки.
