Полуостров Гаргано – шпора итальянского сапога, кусок земли площадью сорок на пятьдесят шесть километров, – вздымается на тысячу метров с одной стороны над морем, а с другой – над равниной Фоджи. Тут и там растут каштановые рощи, долины обрываются в море, повсюду скалы, утесы, овраги – для десятка человек на четырех джипах задача вытеснить немцев из Гаргано казалась непосильной. Были предположения, что там окопался сильный гарнизон, который доставит немало проблем нашим войскам при наступлении на Фоджу, но Боб Юнни, Ричес, Портер и их бойцы отправлялись на это очень сложное задание со счастливыми ухмылками – один в один птицы, которых наконец выпустили из клеток. По берегу они доехали до Манфредонии, а оттуда поднялись на восемьсот пятьдесят метров до населенной исключительно рослыми, белокурыми, голубоглазыми албанцами деревушки Монте-Сант-Анжело в тот самый момент, когда немцы покидали ее с противоположной стороны. Здесь бойцы и приступили к сбору сведений. С ними отправился Джино Миссиора (позывной Мифсуд), итальянский антифашист, попавший в плен в Абиссинии и теперь служивший в рядах PPA, смелый и хитрый человек. В первые дни за налаживание контактов с местным населением отвечал именно он, потому что все остальные знали по-итальянски лишь пару слов. От деревни к деревне, от пригорка к пригорку они преследовали немцев, так плотно сидя у них на хвосте, что те даже не успевали остановиться и заминировать извилистую дорогу. Они двигались через прекрасные горы, вниз по дороге к морю, мимо озера Варано, где располагалась база гидропланов, через Санникандро, через Поджио-Империале и Лезину, окруженные малярийными болотами, к замку Рипальта, у которого златоволосая англичанка неземной красоты указала им дорогу к броду через Форторе. Здесь они столкнулись с немецким арьергардом – саперной частью, которая минировала переправу, но с ходу приняла бой. Среди холмов на противоположном берегу немцы разместили полевое орудие. Юнни и его четыре джипа, петляя, чтобы не попасть под вражеские снаряды, вели такой плотный огонь, что саперам пришлось отступить к холмам, бросив погибших и неиспользованные мины. Очень осторожно Боб Юнни подрулил к берегу и съехал прямо в воду – она залила дно машины, но мотор продолжал работать, и джип благополучно выбрался на противоположный берег. Остальные последовали за ним и ринулись на подъем. Заметив приближающуюся штабную машину немцев, они устроили засаду. Автомобиль подбили, но водителю удалось сбежать и, судя по всему, поднять тревогу. Пушка смолкла, наступила тишина. Когда стемнело, Юнни пересек брод в обратном направлении, оставил два джипа для наблюдения, а сам с двумя остальными удалился для отдыха в замок Рипальта к его фее-хозяйке. На следующее утро он передал по радио Жану Канери в Молу-ди-Бари, что удерживает брод через реку Форторе, а тот передал сообщение 4-й бронетанковой бригаде. На протяжении нескольких дней Юнни и его люди регулярно устраивали перестрелки на северном берегу и расчистили брод, поэтому, когда наши танки подошли от Фоджи, они сразу же форсировали реку и продолжили наступление через Серракаприолу на Термоли.
Тем временем я поручил Жану Канери навести порядок на нашей базе в Моле-ди-Бари. Он с пользой провел последние десять дней в Тунисе, поэтому теперь мы были полностью обеспечены запчастями и припасами, чтобы после операций заново снаряжать наши патрули, а также тяжелым транспортом для перевозки грузов.
Перед отъездом ко мне подошел Уотерсон и с явной неохотой попросил разрешения остаться в тылу. Он сказал, что устал от войны и не сможет выполнять поставленные задачи в патруле. На самом деле его мучили старые раны, здоровье уже было не то. Я не пытался его переубедить, поскольку хорошо знал симптомы: если после долгого периода напряжения человек с таким сильным характером теряет уверенность в себе, его уже ничем не приободрить. Ему требовались отдых и, скорее всего, полная смена вида деятельности. Я велел ему остаться на базе и заняться чем-нибудь полезным. А когда я вернусь, мы примем окончательное решение.
Новым сержантом своего патруля я назначил Сандерса, и мы отправились вглубь немецкой территории. Я предполагал, что на этот раз перейти линию фронта окажется гораздо сложнее: численность вражеских войск значительно возросла за счет подкреплений с севера, и теперь нам противостояли не наскоро собранные части, как в Альтамуре, а несколько регулярных дивизий, занявших позиции поперек Италии от Фоджи до северных предместий Салерно. Соответственно, все ведущие на север дороги слишком хорошо охранялись, и прошмыгнуть незамеченными у нас вряд ли получится. Тем не менее силы противника концентрировались на прибрежных равнинах, оставляя горный массив посередине более уязвимым. Так что предстояло решить проблему преодоления горной гряды на джипах.
