Я собрал отряд, и 14 июня мы выехали в Манфредонию, небольшой порт к югу от полуострова Гаргано. С наступлением темноты мы спустились в бухту и задним ходом загнали двенадцать наших джипов по носовой аппарели в десантный корабль. Там помещалось четыре ряда по три машины, именно поэтому я и решил взять двенадцать джипов. Затем мы вновь вывели машины, чтобы каждый водитель запомнил свою очередь и направление движения и во время высадки не возникла путаница. Для репетиции сержант Портер разметил на берегу габариты пляжа и выход на проселок, как он их запомнил. С капралом Оуэном они направляли джипы и выстраивали их в нужном порядке. Мы повторили все еще раз, погрузились, и десантный корабль отчалил.
Экипаж его величества танко-десантного бота 589 под командованием лейтенанта Королевского военно-морского резерва Г. Дейла составлял одиннадцать человек. Мой отряд насчитывал тридцать бойцов всех званий: патруль «Блиц» на двух джипах включал меня, капрала Кэмерона, сержантов Бьютимена и Митчелла, радиста Маккаллоха; капитан Риквуд, сержант Сандерс (новозеландец), сержант Портер и восемь рядовых составляли патруль «R» на четырех джипах; лейтенант Рив-Уокер (южноафриканец) и шестеро из патруля «S» еще на трех машинах; наконец, еще три находились в ведении сержанта Кертиса с капралом Ричесом и пятью людьми из патруля «B», этот отряд после высадки должен был возглавить Боб Юнни. Больше народу в двенадцать джипов не влезло бы, взять на борт больше машин наше судно было не в состоянии, а второе флот нам не выделял – так что приходилось довольствоваться маленьким отрядом.
Кроме того, на борт поднялся отряд из четырех офицеров и шестидесяти девяти нижних чинов 9‐го батальона коммандос. Они вызвались охранять плацдарм во время нашей высадки. Я не думал, что их помощь понадобится, но решил не отказываться и дать им возможность поучаствовать в операции, поскольку бедняги уже больше восьми месяцев сидели без дела. После нашей высадки им предстояло вновь погрузиться на борт и вернуться на базу.
Таким образом, всего на судне было сто четырнадцать человек.
Оно представляло собой прямоугольную плоскодонную посудину без всякого вооружения с машинным отделением, миниатюрным мостиком, штурманской рубкой, совмещенной с кают-компанией, матросским кубриком на корме и откидной аппарелью в носу. Сопровождали нас еще два судна. Моторный рыболовный баркас выглядел как деревянный парусник с короткими толстыми мачтами и грязно-серой рубкой, но развивал приличную скорость, располагал современным навигационным оборудованием, которое, как мне сказали, вычисляло координаты независимо от сноса и течения, а в рубке еще и была установлена зенитка Bofors. Также с нами шел моторный катер, по виду – один в один крохотный эсминец.
Мои люди, довольные и воодушевленные, всю ночь лежали на палубе между джипами и шепотом переговаривались, пока судно шло по спокойному морю. Последние два месяца они только и делали, что осваивали новые навыки, потом еще неделю упорно готовились к предстоящей неизвестной экспедиции, в глубине души опасаясь, что место на борту может достаться более удачливому товарищу. В тот вечер впервые за долгое время у них не было ни занятий, ни поводов для тревоги до самого утра, когда я сообщу им, куда мы идем и какова наша цель. А пока они пребывали в зазоре между той действительностью, которую оставили позади, и испытаниями, с которыми только предстояло столкнуться завтра. Несколько часов можно было спокойно помечтать о приключениях.
Я разделял их настроение, но, прежде чем погрузиться в блаженное безделье, хотел закончить одну небольшую работу. Днем раньше два самолета-разведчика из военно-воздушных сил пустыни провели фоторазведку над дорогами, которыми мы могли двигаться от точки высадки к нашему первому привалу в лесах у Чинголи, и эти снимки я получил прямо перед отправлением. Для последней и, пожалуй, избыточной проверки я устроился в штурманской рубке и принялся сверять мои карты с аэрофотосъемкой: вдруг где-то есть неточности? Занимаясь сопоставлением, я заметил, что один из мостов, по которому мы собирались проехать, судя по фотографии, разрушен. Нота беспокойства вторглась в мою уверенность. И тут же я увидел еще один мост, уже очевидно взорванный. Никаких воронок от бомб не наблюдалось, это не была работа нашей авиации, которая обещала не трогать нашу область высадки, пока мы ее не покинем (не считая прибрежного шоссе). Я решил, что это партизаны – и этой ночью они, возможно, устроят что-нибудь еще. Уверенность лопнула, как мыльный пузырь. Если мы, выдвинувшись с побережья примерно в полночь, не достигнем гор до рассвета, немцы обнаружат нас прежде, чем мы успеем скрыться, и тогда все далеко идущие планы обречены на провал. Нам предстояло пересечь три реки – если мосты уничтожены, их придется форсировать. В июне это не такая уж и сложная задача, но она потребует слишком много времени. Нечего и думать, чтобы успеть это проделать с двенадцатью джипами, ночью, да еще и в спешке.
