Команда «A» трижды вывозила беглых военнопленных с пляжа на адриатическом побережье неподалеку от устья Тенны, в немецком тылу, в сотне километров от фронта, проходившего тогда у Пескары. Суда, которыми они пользовались, провели замеры и установили, что глубина над песчаными отмелями, лежащими в полукилометре от берега, позволяет нашим танко-десантным ботам подойти к берегу. А уж от пляжа джипы легко попадут на шоссе.
Спецподразделение № 1 постоянно поддерживало контакт по радио со связным среди итальянских партизан в Чинголи, горном городке в пятидесяти километрах от берега: в его окрестностях мы могли укрыться в первый день сразу после десанта. Исходя из этих соображений, я выбрал местом высадки устье Тенны. Флот дал согласие, и мы условились, что операция пройдет безлунной ночью в период между 12 и 17 июня, три дня до и три после новолуния. Сначала я рассчитывал на 12‐е, но в результате нескольких задержек дата была перенесена на 15 июня, 23:00.
Вообще, мне хотелось высадиться значительно раньше, в первых числах месяца, но флот, сначала дав согласие, вдруг заявил, что по некоему регламенту приближаться к вражеским берегам можно только в новолуние, и все мои возражения оказались тщетны. Тем временем в результате основного сражения, начавшегося 11 мая у Кассино, немецкая оборона рухнула. 23 мая наши войска у Анцио прорвались с плацдарма, который удерживали с 18 января. 4 июня пал Рим, и 5-я армия выдавила беспорядочно отступающих немцев за Тибр. На адриатическом побережье наступление проходило медленнее, но 10 июня 8-я армия, продвинувшись на 15 километров, взяла Пескару, что стало, пожалуй, первым признаком поражения немцев и на этом участке фронта. Гораздо более существенные события разворачивались в это время в Нормандии, но, занятые своими задачами, мы едва заметили открытие Второго фронта.
Чем раньше бы мы оказались в оперативном районе, тем больший урон могли бы нанести противнику, ведь отступающая армия была нашей естественной целью, и тем более важно было успеть произвести высадку до того, как этот берег займут наши наступающие войска.
12 июня я отправил передовую группу к месту высадки. Они вышли на минном заградителе, с которого в полночь высадились на берег на километр южнее нашего пляжа. Боб Юнни с Джино Мифсудом, итальянским антифашистом, служившим с нами больше года, и местным партизанским командиром по кличке Квинто, которого я встречал в штабе команды «A», сошли на берег и двинулись вглубь материка. Я хотел, чтобы Юнни связался с партизанами и узнал, что творится на территории от побережья до Чинголи. А через три дня, если только положение, на его взгляд, не сложится так, что любая попытка высадки обернется катастрофой, он должен был с пляжа подать сигнал десантному кораблю, который к тому времени доставит меня и людей в условное место. Если из-за погоды или по иной причине мы не прибудем в точку высадки 15‐го числа в 23:00 или если мы не увидим сигнал Юнни, то повторим попытку 16‐го и 17‐го. Квинто должен был связать Боба с партизанами, а Джино в гражданской одежде и с поддельными документами предстояло объехать всю округу на велосипеде и проверить полученную от них информацию – ее достоверность вызывала у меня сомнения. Вместе с Юнни высадился сержант Портер из патруля «P», чтобы осмотреть пляж и пути отхода. Той же ночью он вернулся на минзаге, чтобы по радио доложить мне результаты своих наблюдений. Два морских офицера изучили подходы к пляжу со стороны моря. Все вместе они на следующую ночь вернулись в порт, из которого отплывали. Оттуда Портер на джипе приехал ко мне. Он начертил план пляжа: после ста метров твердого песка начиналась проселочная дорога, которая, нырнув под железнодорожный мост, еще через шестьсот метров соединялась с асфальтовым шоссе, пролегавшим вдоль берега. Портер не обнаружил ни минных полей, ни каких-либо препятствий для транспорта. На пляже он провел примерно час, и за это время по дороге проехало не больше пяти-шести немецких машин.
Морские офицеры дополнительно промерили глубину и сообщили, что все в порядке. Они отметили надежные ориентиры на берегу так, чтобы и дурак мог к нему безопасно подойти.
Эти первые успехи я воспринял как хороший знак. Конечно, я предвидел ряд возможных проблем и старался проработать варианты их решения, но в целом дела вроде бы складывались в нашу пользу. Если Боб Юнни удачно высадится 12‐го, будут все шансы, что нам через три дня удастся совершить то же самое. Флоту я доверял всецело и не сомневался, что они сделают всё как надо. Перед военно-морскими силами я испытывал такое благоговение, что не решился бы предложить что-то поменять, даже если бы у меня и возникли какие-либо идеи.
