В четыре часа дня в Сарнано толпа ликовала еще сильнее, чем где-либо, поскольку немцы ушли оттуда только вчера. Наш друг-партизан находился не в городе, а в деревушке в тринадцати километрах по второстепенной дороге. Мы отправились туда и наконец разыскали его: человека с мрачным лицом и жестким взглядом, который не особо мне понравился, но показался более толковым, чем его разряженные товарищи. Он отправил людей в Толентино, город в двадцати трех километрах впереди, на реке Кьенти, чтобы проверить слухи о его эвакуации. Они уехали на телеге и предполагали вернуться часам к десяти вечера. Согласимся ли мы, всем отрядом, пообедать с партизанами в деревенском трактире, пока дожидаемся возвращения разведчиков?
Мы единодушно приняли приглашение. Я с раннего утра сидел за рулем, не останавливаясь на еду (был дорог каждый час), а встречи с ликующими толпами в каждом городе изрядно выматывали. Так что такое приглашение было в радость. На вечернем сеансе связи поступили новости от Боба Юнни. Он находился в десятке километров от побережья и не больше чем в тридцати – к востоку от нас, если по прямой, и у него все было в порядке. Территория по-прежнему кишела немцами, но их постоянно донимала наша авиация, которая, получая данные от Боба, наносила противнику ощутимый урон. Он рассказал, что немецкий арьергард находится в пятидесяти пяти километрах южнее, чем он (выходило, что если мы с Бобом на одном уровне, значит, немцы в глубине полуострова отступают быстрее, чем на побережье). По информации Боба, враг собирался закрепиться вдоль Кьенти – эту реку я планировал форсировать ночью. Получалось, если сведения Боба верны, шансов на это у нас не было.
Партизанский обед готовился небыстро. В десять мы всё еще не сели за стол, и я сильно разозлился на их командира, который виновато оправдывался тем, что его люди пока не вернулись из Толентино, а значит, поесть мы успеем. Когда еду подали, я понял, что она стоила ожидания. Кэмерон, мой сосед по столу, обычно весьма умеренный в пище, вопреки обыкновению, накладывал себе побольше. Он не пил спиртного, но все равно сделался очень разговорчивым и рассказал всем собравшимся историю о капрале Уилсоне и его чересчур бурном приветствии.
Наконец появился предводитель разведывательной группы. Он проехал на своей телеге за реку и в Толентино, встретив немцев только на рыночной площади. Он пообещал, как только перекусит, провести нас в Толентино проселочными дорогами.
Еще один освобожденный итальянский городок
В полночь, с проводником-партизаном на заднем сиденье моего джипа, я повел колонну в темноту. Поскольку передовые подразделения наших войск (в той местности, по которой мы прошли) еще отставали от нас на двести сорок километров, я решил, что немцы, чью бдительность усыпило ложное чувство безопасности, еще не организовали оборону по реке и, если удастся переправиться, к утру мы будем глубоко во вражеском тылу.
Мы спускались с холма в речную долину примерно в трех километрах от моста, когда из крестьянского дома слева, с моей стороны дороги, раздалась пулеметная очередь. Несколько пуль ударили в пол джипа между моих ступней и выбили искры. До сих пор не понимаю, как они туда прилетели, не задев меня. Я затормозил, давая Кэмерону, сидевшему справа, возможность открыть ответный огонь, и одновременно обернулся, чтобы предупредить ехавших следом. Сержант Митчелл на второй машине тут же начал стрелять, к нему присоединился сержант Бьютимен, который двигался за ним в колонне. С фермы дали еще несколько очередей, но полудюймовый пулемет на моем джипе молчал. В недоумении я повернулся к Кэмерону, чтобы посмотреть, в чем дело, но на сиденье никого не было.
Обойдя машину, я увидел Джока на земле. Он выпал с сиденья и лежал на дороге, раненый и без сознания. Вдвоем с сержантом Ричесом, который кое-что понимал в первой помощи, мы оттащили его в канаву, расстегнули одежду, и при свете фонарика я перебинтовал рану на его груди. Но Джок был уже обречен. Он захрипел, несколько раз судорожно глотнул воздух, затем протяжно выдохнул и умер у меня на руках. Тем временем мои люди прекратили огонь и под руководством Бьютимена двинулись к ферме, ворвались в дом и, судя по звукам, зачистили его из томмиганов. Вскоре они сообщили, что двое немцев убиты, а еще несколько сбежали.
Мы уложили Кэмерона на заднее сиденье моего джипа (наш проводник куда-то исчез). Место стрелка занял капрал Тейлор, и мы двинулись вперед. Меньше чем через полтора километра нас накрыли плотным огнем от моста. Пришлось разворачиваться. Подходы к Кьенти обороняли, и моя вторая попытка пересечь линию фронта тоже провалилась.
