Я сказал Ферри, что, объединив силы, мы добьемся грандиозных результатов. Он с воодушевлением согласился, и в тот же день мы вместе сели в гражданскую машину, проехали по долине и заглянули на другой берег Кьенти (наконец-то) для разведки местности. Ферри хорошо организовал сбор сведений о противнике: несколько небольших дозоров, расположенных на значительном расстоянии друг от друга, вели постоянное наблюдение. Мы побывали у них, получили информацию, и после пятичасовой поездки у меня в голове сложилась четкая картина позиций на сотне квадратных километров вокруг.
Вечером я вызвал патрули «R» и «S» и отправил две радиограммы: первую – Жану Канери, чтобы он прислал нам провизию, а людям Ферри – оружие и боеприпасы; вторую – Бобу Юнни в долине Тенны, чтобы он присоединялся к нам, как только закончит свою нынешнюю работу, у меня было для него дело. Рандеву я назначил у подножия гор, откуда мы сможем переправить их на нашу сторону.
Перебравшись через хребет, я обрел не только защищенную базу на вражеской территории, но и противника, с которым предстояло сражаться. Немцы разместили слабую горную дивизию (без артиллерии) в нескольких километрах от нас, в городке, обнесенном крепостной стеной XV века, стоявшем на пригорке в центре чашеобразного круга лесистых холмов. Под прикрытием деревьев мы могли незамеченными подобраться с пулеметами почти к любому месту по всему периметру стены на расстояние выстрела. С тылом немецкий гарнизон связывала единственная узкая дорога через горы, с соседями на флангах сообщение поддерживалось по дороге вдоль Кьенти, бурной горной реки, которая здесь, а также вверх и вниз по течению мчится в узкой теснине.
Эту дорогу мы заминировали, а партизаны заняли позиции высоко в скалах. Потеряв несколько машин и некоторое количество людей, немцы отказались от ежедневного патрулирования вдоль реки и теперь использовали только трассу, ведущую в тыл. Однажды ночью мы переключились на эту дорогу и взорвали мост через реку Потенцу в десяти километрах за городом. Мы специально подорвали его так, чтобы повреждения устранили за пару дней и у немцев сложилось впечатление, будто это неуклюжая работа партизан. Мы хотели, чтобы немцы обеспокоились безопасностью дороги, но не до той степени, чтобы строить объезд, иначе бы они отрыли рампы и смогли бы использовать брод в двухстах метрах ниже по течению.
Мост, как мы и предполагали, восстановили, и спустя двое суток мы подстерегли и сожгли в пяти километрах от города колонну с грузом продовольствия. Чтоб усугубить ситуацию со снабжением, я приказал людям Ферри атаковать немецких фуражиров, которые каждый день объезжали деревни, собирая скот и птицу. При этом я постоянно следил, чтобы немцы не заметили никого из моих людей и чтобы применялось лишь такое оружие, которое обычно есть у партизан. По моему замыслу, известие о присутствии британских войск должно было стать для немцев неожиданным, ошеломить и вынудить отступить.
На следующий день мы с двух радиостанций отправили позывные нескольких наших танковых соединений. К вечеру шесть передатчиков с периодичностью два-три раза в час выдавали в эфир фальшивые радиограммы. Высокий горный кряж ограничивал радиус действия наших станций, поэтому они не мешали настоящему радиообмену между подразделениями, которыми мы притворились, но мы рассчитывали, что немцы поверят, будто британские танки и бронемашины совершили бросок по побережью и теперь заходят с левого фланга.
