Обо всем этом в момент нашей первой встречи с отрядом мне не было известно. Наметанным глазом я, однако, разглядел в них хороших солдат и заметил, что они отличаются от других партизан, которые попадались мне ранее. Я решил взять их под свое начало, чтобы они сражались бок о бок с моими бывалыми бойцами. Первое благоприятный опыт не заставил себя ждать: привезя им британское оружие, одежду и снаряжение, я спросил Атео, как, по его мнению, лучше распределить все это между партизанами, чтобы ничего не растратить попусту. Он ответил, что их интендант, студент-медик по фамилии Камерани, обо всем позаботится, и я могу быть спокоен – никакой грязной дележки, которую мне приходилось наблюдать в других партизанских отрядах, не будет. Так и вышло: Камерани запер новое имущество в одной из комнат сторожки и всё внес в свой журнал. Затем каждый член отряда получил строго то, в чем нуждался, и ничего более: Камерани работал по именному списку, и выпрашивать у него что-то сверх необходимого не имело смысла. Ида, самая боевая из девушек, получив комплект полевой формы, захотела еще и автоматический пистолет, но получила отказ (да у Камерани их и не осталось). Тогда она, как ни досадно это признать, стянула оружие у Джона Кэмпбелла. Правда, потом вернула, когда ей объяснили, что молодой капитан за потерю пистолета рискует попасть под трибунал. При всей страсти к оружию Ида не принимала участия в боевых действиях: она была нашим главным шпионом и связной. В жизни суровая, но миловидная, для своих миссий она преображалась в грязную и уродливую старуху. Ни один немец даже не смотрел в ее сторону, когда она шаркала мимо с вязанкой хвороста. В этом обличии она словно становилась невидимой.
Две другие девушки готовили и стирали на весь отряд, а еще время от времени несли караульную службу. Это были милые, простые и трудолюбивые деревенские девчонки, которые не видели ничего особенного в том, что присоединились к партизанскому отряду; похожим образом думали и мужчины – все избегали напускного героизма. Камерани был в отряде единственным интеллигентом: Таскеро, Губерти и Рафуцци, трое ротных, и Дарио Гарди, комиссар, в мирной жизни работали не то каменщиками, не то механиками, остальные – тоже каменщиками или сельскохозяйственными рабочими; все они родились в деревнях не дальше двадцати пяти километров от Равенны. На плодородной равнине Романьи возделан каждый квадратный метр: за исключением полосы соснового бора и болот вдоль побережья, здесь негде прятаться, и партизанская война волей-неволей сплетается с жизнью крестьян. Партизаны выходят с ферм по ночам и громят немецкие транспортные колонны, склады и штабы, рассчитывая, что отцы, матери и другие пожилые родственники дадут им убежище до следующей операции. Поэтому, строго говоря, разницы между партизанами и мирным населением в этих землях не существовало. Оружие и боеприпасы прятали в стогах и амбарах, и, когда приходили за провиантом немецкие фуражиры, крестьянским женам, в чью обязанность входило их развлекать, следовало держаться непринужденно: если гости что-то заподозрят, знакомства с расстрельной командой не миновать. Впрочем, когда мы там появились, отступающие немецкие части заполнили всю область и вытеснили партизан в прибрежную полосу, тем самым подарив крестьянам на какое-то время передышку.
