«Около четырех пришел какой-то гражданский с сообщением, что немцы ушли из Скеджи. Я усомнился в его словах, и Шкипер (Боб Юнни) тоже.
– Ну что, надо съездить и проверить, берем только одну машину, – сказал он.
С той самой секунды, как мы сели в джип (Шкипер за руль, я за пулеметы, Джино с томмиганом между нами), я знал, что мы едем в ловушку. Я был уверен, как ни в чем и никогда в жизни, что мы попадем в засаду. Мы проехали Угол PPA (поворот дороги, где отряд “B” во время прежних разведывательных выходов попадал под плотный минометный огонь)… Впервые нас не накрыли минометные залпы. И тут внезапно для меня все, кроме джипа, в котором мы ехали, застыло. Весь мой мир свелся к долине, которая простиралась перед нами, извилистой дороге, ведущей к поджидавшим нас немцам, машине и двум моим спутникам. Не доносилось ни звука, ничего не двигалось, даже воздух замер.
Я забыл о товарищах в отряде и о родных дома. Моя жизнь как будто только началась в тот момент, когда мы проехали Угол. Как долго она продлится, зависело от того, насколько я сосредоточусь на пулемете и на вон том белом домике (здании, в котором мы раньше обнаружили немецкое пулеметное гнездо). И в голове стучало: домик – домик – домик. Мой пулемет 50‐го калибра взведен и нацелен на вражескую позицию. Я подался вперед, почти прижавшись носом к гашетке. Бросил взгляд на Шкипера и сказал ему:
– Они нас ждут, Шкипер. Они там, сидят и ждут.
– Не думаю, – ответил он, но по его тону я понял, что он знает это не хуже моего. Какой человек!
Я надеялся, что первые вражеские очереди пройдут мимо. Вот стога, вот кладбище, вот белый домик. Всё ближе и ближе. Дома слева перекрыли нам обзор. Мы остановились.
– Вроде едем спокойно, – сказал Джино и пошутил, что тревожиться не о чем: кладбище рядом.
Мы медленно-медленно тронулись. За насыпью справа скрылись стога, а кладбище – за подъемом прямо по курсу. Шкипер сказал:
– Остановимся тут.
В этом месте мы были заслонены от стогов и кладбища, но белый дом – теперь обращенный к нам торцом – маячил слева метрах в ста с небольшим. На нас смотрело одно окно – открытое окно наверху.
Я спрыгнул на землю и навел пулемет на дом. Моя правая нога даже не успела коснуться земли, как кошмарное безмолвие нарушил рокот “шпандау” (британское название для немецкого ручного пулемета). Казалось, будто что-то дернуло меня за волосы и завязло в насыпи за моей спиной. Я инстинктивно пригнулся и одновременно открыл огонь из пулемета. Теперь я чувствовал себя на своем месте, я вернулся на землю и от души поливал здание свинцом, не забывая и о кустах вокруг, а Шкипер тем временем тихонько двинул джип задним ходом. Я шагал рядом, продолжая стрелять, а Джино палил из своего автомата. В доме что-то задымилось, и Шкипер крикнул:
– Бен, залезай!
Я запрыгнул в машину, не прекращая одной рукой вести огонь. Пока Боб сдавал задом, я левой рукой держался за сиденье, а правой стрелял из пулемета под прямым углом к джипу.
Боб повернул направо – прямо к воротам, так что дом оказался передо мной. Я быстро навел пулемет и нажал на спусковой крючок – вспышки запрыгали по стенам… Едва мы двинулись вперед, с красных крыш кладбища по нам ударил еще один пулемет. Я как раз успел ответить ему с заднего станка (у джипа спереди установлен пулемет 50‐го калибра, а сзади – 30‐го), пока нас не скрыли дома у дороги.
– Бей из заднего, Бен! – крикнул Шкипер.
Я молча ждал, пока дом, стога и кладбище вновь окажутся на виду. Они появились одновременно со взрывами: перед нами начали падать мины… Разрывы я смутно слышал, как будто со всех сторон, но был слишком занят и не смотрел, где же падают мины. Мы мчались по дороге к Углу PPA… И перевели дух, только добравшись до Вилла-Колли-де-Канале… Тут нас поджидал наш патруль… Мы отправились на поиски человека, который сообщил, что немцы ушли из Скеджи, но, как и ожидалось, он исчез. Очередному фашисту почти удалось нас обставить… И только когда я сидел и разговаривал с Попски и лейтенантом Рив-Уокером, я понял, что тогда мы были на волосок от смерти».
Таковы были наши будни. Бойцам они нравились. Несколько дней спустя Оуэн написал: «…я оставался пулеметчиком Шкипера, и это было прекрасно. Те дни, когда я был стрелком у Боба Юнни, я вспоминаю как самое интересное время за всю войну».
