Мы составили список людей, которых мне необходимо было посетить, и разработали маршрут. С кочевниками это непросто, даже если прекрасно знать колодцы, между которыми они перемещаются. Но Метвалла, с его энциклопедическими познаниями о пустыне, в самом деле имел представление, хотя бы примерное, где найти всех, кого мы хотели увидеть. Расставшись на рассвете, мы с Саадом ушли на ночлег подальше в лес: пока мне не хотелось, чтобы в лагере сенусси меня заметили. Для реализации нашего плана требовался вьючный скот, и Метвалла предложил несколько животных на продажу. Хороших кобыл у него не нашлось, и пришлось выбрать двух жеребцов – наилучший, по нашему мнению, вариант из крайне ограниченного предложения. Несмотря на то что все сенусси – превосходные всадники, своих животных они не берегли. Возможно, дело было в том, что в войну ячменя не хватало и людям, не то что лошадям. А может, в свое время итальянцы реквизировали всех лучших особей, но, так или иначе, ни один конь в хорошем состоянии мне так и не попался. Мы не спеша поторговались и, когда наконец сошлись в цене – столько-то стаканов чайного листа, столько-то сахара, столько-то отрезов ткани, – пришла пора отсчитывать нашу странную валюту. Для этих целей у Саада был малюсенький чайный стаканчик: наполнял он его, правда, добросовестно, до краев. Отрез ткани – это расстояние от пальцев вытянутой руки до локтя; учитывая, как невысок Саад, по которому мы отмеряли отрез, это очень маленькое расстояние, однако, к моему удивлению, никто никогда не жаловался. Расплатившись за лошадей, мы сполна навьючили их, спрятав остатки припасов в пересохшей цистерне. Мы измерили и взвесили, сколько чего осталось; следить за нашим кладом наняли пастуха. Проем завалили валуном, и старик обязался пасти своих овец и коз рядом, приглядывая за возможными мародерами. Когда мы вернулись, все было на месте. А поскольку Хамид все еще шлялся неизвестно где, Метвалла отрядил с нами пару сопровождающих на лошадях.
Хамид вернулся через несколько недель, пешком, и рассказал длинную и печальную историю. Он и правда оказался дураком, не смог найти Метваллу и вместо этого отправился к своей матушке на дальние выпасы. Потом до него дошли слухи о нашем местонахождении, и он, оставив нашу лошадь у матери, пошел к нам пешком. Представ передо мной, он божился и молил о пощаде, но я послал его назад – вернуть лошадь. Окончательно вернулся он, уже когда мы эвакуировались в Египет. Такая ему досталась бесславная доля в нашем предприятии.
Ближе к вечеру я, Саад Али Рахума и два парня, которых к нам прикомандировал Метвалла, отправились в начальный этап нашего турне. В эти первые дни нашей эпопеи мы были предельно осторожны и передвигались строго ночами, чтобы не столкнуться со случайными путниками, которые могли бы распустить слухи. Позже, когда о моем присутствии в регионе стало известно, грубо говоря, официально – по крайней мере о нем знали тысячи, – а мой статус друга шейхов обейдат укрепился, я стал без всяких проблем путешествовать и днем. Мы передвигались по стране как нам вздумается, а враг использовал лишь несколько дорог, поэтому риск внезапно с ним столкнуться был невелик.
Не помню точно, сколько длилось наше турне, поскольку спали мы урывками, то днем, то ночью, и вскоре время слилось в сплошной зыбкий поток. Обычно мы планировали ночной переход так, чтобы оказаться в лагере нашего очередного хозяина с первыми лучами солнца. Остановившись на некотором расстоянии от деревни или кочевого лагеря, я отправлял Саада и одного из людей Метваллы объявить о моем визите. Пока они отсутствовали, я мог подремать часок-другой, завернувшись в джерд. Затем надлежало отправиться в шатер, обменяться с хозяином любезностями, испить кислого молока и побеседовать в ожидании обеда. Как правило, к трапезе присоединялся кто-то из друзей нашего хозяина. Надо сказать, ни один из этих обедов невозможно было отличить от нашего первого вечера у Метваллы: кислое молоко, горячий эш с топленым маслом, затем томленый козленок с ячменными лепешками. Другой еды тогда в Джебеле просто не водилось. Круглый год ежедневный рацион оставался неизменным – с тем исключением, что мясо подавали только по особым случаям, и то если хватало времени освежевать и приготовить козленка. Меня такая диета вполне устраивала, хотя через несколько месяцев я все же заскучал по свежим овощам и фруктам. Но и так физически я чувствовал себя прекрасно, как и сами арабы, среди которых я практически не сталкивался со случаями каких-либо болезней.
