– Как только сюрприз будет готов, настанет ваше время. Вы слышали шейха Али ибн Хамида. Он сказал: «Орлы». Нашим орлам понадобятся гнезда, чтобы отложить яйца. Все вы, каждый из вас найдет гнезда, куда наши орлы снесут яйца. Вот так сюрприз это будет для гнезд!
По рядам прокатились сдержанные смешки.
– Да пребудет с вами мир, милость Аллаха и Его благословение, – я резко закончил и вернулся на место.
Теперь слово взял шейх Абдул Кадир ибн Бридан. Торжественное вступление, с которого он начал свою речь, осталось за пределами моего понимания. В потоке его высокопарного красноречия я лишь изредка выхватывал знакомые слова. Как и всякий достойный представитель его поколения, он не умел ни читать, ни писать, зато был мастером художественного слова и изъяснялся на классическом арабском языке. Дошедший до нас из VII века диалект племени курейш, который ближайшие сподвижники Пророка использовали для составления Корана, и поныне во всем арабском мире от Омана до Марокко применяется в официальных выступлениях и, теоретически, должен использоваться в любой литературе, включая даже газеты. От современных версий арабского языка он отличается примерно так же, как латынь от французского, испанского и итальянского. У меня о классическом арабском было весьма слабое представление, поэтому я лишь вежливо поклонился на непонятный комплимент, услышав упоминание моего имени, и погрузился в свои мысли, надеясь, что при необходимости Саад Али мне поможет. Я рассматривал толпу перед собой. Едва ли не каждый, даже самый захудалый, шейх от Тобрука на востоке до Ламлуды на западе и Мехили на юге покинул свои шатры и находился сейчас здесь, в вади Ксур, слушая мятежные речи. Всего в десятке километров отсюда по Мартубскому обходу один за другим шли немецкие конвои, но нас от них надежно скрывали горы. Казалось немыслимым, что враг не подозревает о моих затеях и упустит возможность разом прихлопнуть всю британскую подпольную деятельность. Итальянцы уже двадцать пять лет удерживали побережье Киренаики, а с 1929 года контролировали и внутренние области страны, основав многочисленные колонии на плодородных землях Джебеля: Джованни-Берта, Луиджи-ди-Савойя, Беда-Литториа, Маддалена, Д’Аннунцио, Барка, роскошные отели в Дерне и Кирене. Им полагалось бы знать, что происходит в стране, которая, по сути, им принадлежит. В любой момент их броневики могли появиться на возвышенностях и расстрелять наше собрание к чертовой матери. Но ничего не произошло – благодаря хитрости арабов-сенусси, их преданности своим шейхам и беспечности их итальянских поработителей.
Перейдя на разговорный язык, старый шейх заявил:
– Во время нашей войны, если помните, в бой не шли только те, у кого было меньше трех патронов. А откуда брались патроны и все наше оружие? Мы добывали его в бою. Отрезанные от всего мира, в одиночку, без гроша в кармане, мы сражались двадцать лет. Теперь мы можем получить помощь Англии, одной из богатейших стран мира, не три патрона на человека, а, может быть, сто. Можем ли мы сидеть и ждать, пока наши английские друзья из-за моря выгонят врага с нашей земли? Майор спросил, чем он может нам помочь. Нам нужны патроны и оружие и больше ничего.
Такую речь произнес Абдул Кадир ибн Бридан. Призыв к оружию подхватили другие ораторы. Их выступления встречались несущимся по рядам одобрительным рокотом. Время шло. Я все сильнее нервничал, и, когда в последнем ряду поднялся погонщик верблюдов, парень лет семнадцати, запинаясь, начал яростную речь, я спросил Абдул Кадира:
– Не тратим ли мы время впустую?
– Пусть он выскажется, – ответил старик. – Он свободный человек и имеет на это право. Он слишком молод, а потому порет горячку. Но он научится. – Старик торжественно кивнул, и юноша завершил свою дебютную речь, косноязычно поддержав общее мнение.
Вскоре после полудня неожиданно поднялся Али ибн Хамид и высказал другую точку зрения:
– Дурса, наши братья дурса, бьются с итальянцами прямо сейчас!
Дурса, воинственное племя сенусси, обитало на узкой полосе земли между северной дорогой и берегом моря от Аполлонии до Тольметы. С плодородных высокогорий их вытеснили итальянские поселенцы, но крутые лесистые ущелья, спускавшиеся с километровой высоты к узкому побережью, они сумели удержать. Оттуда, из своих укреплений и укрытий, они недавно напали на крупную итальянскую колонию Маддалену. Набег людей, доведенных голодом до отчаяния, хитрый Али ибн Хамид выдал за полноценную военную кампанию.
– На дурса, – продолжал он, – давят. Их бомбят самолеты, итальянцы собираются бросить против них альпини. Мы должны помочь дурса. Они нуждаются в оружии больше, чем мы, они первые воззвали о помощи. Братья, мы должны попросить майора доставить оружие и боеприпасы и передать их дурса. Я говорю: забудьте о своей нужде, давайте поможем дурса, пока их не уничтожили.
