– Что касается сицилийцев. Как только наша армия займет Джебель-Ахдар, те из них, кто не эвакуируется с итальянской армией, будут депортированы в Триполи. Наше правительство заберет их фермы и использует эти земли в общих интересах.
Мои заверения, что ненавистные сицилийцы исчезнут, удовлетворили аудиторию. Конечно, они бы хотели заполучить пахотные земли под пастбища для своего скота, но не стали на этом настаивать.
Я поблагодарил всех, пожелал удачи и напоследок посулил великие свершения.
Абдул Кадир передал мне два письменных обращения: одно для британского командования, другое для сейида Идриса. Мы битый час потратили на обсуждение формулировок, и в итоге шейх Абдул Джалиль записал финальную версию на листочках, вырванных из моего блокнота.
Загадочный и поджарый Али ибн Хамид уезжал в спешке, опасаясь, не заподозрят ли чего итальянцы в связи с его долгим отсутствием. Абдул Кадир же беззаботно возвращался к своим южным пастбищам.
Я направился к Ар-Ртайму с Саадом Али и Метваллой. Нам пришлось серьезно потратиться на угощение, из-за чего наши запасы совсем истощились, а сигарет не осталось вообще. Соответственно, Саад Али пребывал в скверном расположении духа. Он стал настолько раздражительным, что мы даже перестали подтрунивать над ним и он ехал в мрачном молчании. Ближе к вечеру мы остановились, чтобы напоить лошадей, несмотря на его хамские протесты, вызванные желанием поскорее добраться до нашего схрона и разжиться куревом. Саад Али настолько обезумел, что, когда мы собрались ехать дальше, он подошел к своей лошади с правой стороны и, запрыгнув в седло, оказался лицом к хвосту. Мы расхохотались, он сердито посмотрел на нас, еле сдерживая гнев, и только потом, осознав свое положение, присоединился к нашему веселью.
Разговаривая с шейхами дурса, когда они прибыли в назначенный день, я придерживался жесткой позиции. Я разъяснил им, что их действия неуместны, плохо подготовлены и могут привести только к неприятностям. И в будущем не следует ничего предпринимать без моих указаний. Бедняги были в плачевном состоянии: времена и так тяжелые, а тут еще пришлось пробираться на встречу со мной через населенную итальянцами территорию, так что они выглядели как дети, которые, отбившись от рук, попали в переделку и теперь радовались возможности вернуться под уютный родительский кров. Я пообещал им всю возможную помощь в плане оружия, но предупредил, что потребуется время, и посоветовал немедленно бросить любые вылазки, засесть в горах подальше от итальянских постов и гарнизонов и начать переговоры с врагом. Я заверил шейхов, что у них есть все основания рассчитывать на хорошие условия. Не без оснований я полагал, что итальянцы боятся немцев и захотят им продемонстрировать, что уж своих-то арабов могут контролировать. Всех соплеменников, выдачи которых итальянцы могли потребовать, я велел отправлять к Абьяру ибн Сфайе на юге территории обейдат: оттуда по согласованию патруль LRDG переправит их в Египет. С обейдат я тоже договорился об убежище для дурса. Я с радостью отпустил успокоившихся шейхов назад, а сам поехал к Ар-Ртайму, лагерю Метваллы, в мою временную штаб-квартиру.
У меня оставалось четыре дня до рандеву с патрулем LRDG в вади Шегран, и я потратил их на поиски удобного пути к Джебелю с юга, откуда я прибуду из пустыни в следующий раз, а также на подготовку к приему огромного количества снаряжения и припасов, которое мне предстояло доставить.
Еще передо мной встала новая тревожная проблема: как убедить штабных в Каире выделить мне все необходимое без промедления? Подумав, что мои запросы ошарашат тот удивительный департамент Ближневосточного командования, к которому я непосредственно приписан, я решил сделать ставку на 8-ю армию, полагая, что моя идея «вооружить арабов, чтобы они не воевали» придется им по душе. Но для начала требовалось подготовить почву. Той же ночью я снова отправил Мухаммеда ибн аль-Касима к радиостанции в каньоне с двумя сообщениями. Первое предназначалось разведывательному управлению 8-й армии и содержало все сведения, которые мне удалось собрать за время своей командировки, включая список весьма привлекательных целей для бомбардировки. Второе, в основном политические сплетни, адресовалось офицеру связи по Западной пустыне. Таким образом, я надеялся, что, когда появлюсь в штабе армии, ко мне будут заранее расположены. Это была чистая авантюра, поскольку возвращаться в Джебель без доказательств моего самопровозглашенного величия не имело смысла.
