– Во имя Аллаха милостивого, милосердного! Шейх Абдул Кадир ибн Бридан, шейх Али ибн Хамид, шейхи кланов и родов обейдат, арабы Джебель-Ахдара, правоверные сенусси, братья! Я скорблю, что в этот торжественный день не могу обратиться к вам должным образом и подобрать нужные слова. Язык мой темен, ибо я не ученый, а всего лишь солдат, человек войны, а не науки. Я явился к вам из чужой страны и не знаю вашего языка, но я пришел к вам как брат, брат по оружию, чтобы вместе с вами сражаться против общего врага, разорившего ваши земли, убившего ваших родичей, угнавшего ваши стада, против врага всех правоверных.
Я остановился, чтобы перевести дыхание, и услышал, как Абдул Кадир, учтиво кивая в знак одобрения, повторяет своим рокочущим басом: «Разорившего ваши земли, убившего ваших родичей, угнавшего ваши стада, врага всех правоверных». По рядам слушателей пробежал ропот. Я обернулся к Сааду Али. Он подмигнул мне и пояснил: «Отлично, давайте дальше, только про темный язык не надо, так только в Египте говорят». Я продолжил:
– Ваш духовный лидер, ваш эмир, досточтимый шейх сейид Идрис ас-Сенусси, да благословит его Аллах, предложил свою помощь и помощь своего народа моему королю, королю Англии. Сегодня батальоны арабских изгнанников сражаются бок о бок со своими английскими братьями, правоверными Индии, солдатами из Австралии, Новой Зеландии и Южной Африки… Бок о бок с воинами всего мира, – запнувшись, добавил я. – Черно-белое знамя сейида Идриса, полумесяц и звезда сенусси реют бок о бок с флагом короля Англии. Но этого мало: британское правительство знает, что у него нет более верных друзей, нет более преданных союзников, рвущихся вступить в бой, чем арабы-сенусси Джебеля, чем вы, собравшиеся здесь арабы племени обейдат, угнетенные, порабощенные и израненные, но не сдавшиеся, изгнанные гнусными сицилийскими колонистами с пастбищ своих отцов, нищие и голодные, но все еще сильные мужчины и воины. Мое правительство видит вас, и оно нуждается в вашей помощи.
«Угнетенные, порабощенные и израненные, но не сдавшиеся, изгнанные гнусными сицилийскими колонистами с пастбищ своих отцов», – громыхал Абдул Кадир ибн Бридан, и по рядам прокатился одобрительный ропот. Запас чеканных формулировок у меня иссяк, поэтому оставшаяся часть моей речи превратилась в чудовищную смесь арабского с английским.
– Мое правительство нуждается в вашей помощи, и оно хочет помочь вам. Это желание привело меня сюда, и я останусь здесь с вами. Я командующий силами союзников в Джебеле. Я хочу услышать, чего хотят ваши шейхи, в чем нуждаетесь вы. Если это возможно, мы это предоставим. Я хочу, чтобы вы знали: вы всегда можете прийти ко мне, если с вами случится беда. Я прошу вас всех помогать моим людям, если они сюда прибудут, давать им кров и проводников. Наконец, я хочу, чтобы вы сообщали мне любые сведения о враге, которые вам удастся получить. Я хочу, чтоб вы стали глазами и ушами британской армии.
Изрядно утомленный, но вполне довольный своим красноречием, я собирался присесть, когда поймал пытливый взгляд Али ибн Хамида и сообразил, что забыл сказать главное. Пришлось продолжить:
– Мы сильны и уверены в успехе, но только Аллаху известно, когда настанет час победы. Нам понадобится каждый способный держать оружие. Призовем мы и вас. Все вы воины, у многих из вас гораздо больше военного опыта, чем у меня, так что не мне вам говорить, что на войне важно выбрать правильный момент для атаки. Если удар будет нанесен в неподходящее время, погибнете и вы, и ваши братья, и некому будет оплакать эту ошибку, а враг восторжествует. Я не все могу сказать вам, но то, что могу, звучит так: сегодня не время атаковать. Но я говорю вам: время придет, и я буду с вами, чтобы передать вам приказы и вручить оружие, чтобы уничтожить врага.
Я умолк и застыл в неуверенности, нужно ли добавить что-то еще. Затем, выйдя из оцепенения, я вполголоса обратился к Абдул Кадиру ибн Бридану:
– Я скажу вам кое-что, и вы поймете, почему я сейчас прошу вас подождать. Мы готовим для врага большой сюрприз. Сюрприз из-за моря и с небес. Из-за моря и с небес. Понимаете?
Абдул Кадир, уставившись на меня своими слегка выпученными глазами, неуверенно произнес:
– Понимаю.
Я повернулся к Али ибн Хамиду, который спокойно и отчетливо подтвердил:
– Прекрасно понимаю, ваше превосходительство господин майор: птицы, орлы.
Сделав вид, что хочу обратиться с тем же вопросом к Сааду Али, я еле слышно уточнил:
– Старик напротив с седой бородой и хлыстом – кто он, важная персона?
– Да, майор, я знаю, о чем вы говорите, – громко ответил Саад Али и прошептал его имя: – Тайиб ибн Джибрин.
Я подошел к старому шейху:
– Ты понимаешь, Тайиб?
Он мрачно кивнул. Я пошел по кругу, обращаясь к каждому: «Ты понял, Абдул Джалиль ибн Тайиб? А ты, Метвалла? А ты, Абдул Азиз? Ты? Ты?» Мне единогласно отвечали: «Мы поняли».
Вернувшись на свое место, я продолжил:
