Тогда я думал, что ребята Ллойда Оуэна оказались на аэродроме через несколько часов после нас лишь по воле случая. Я знал, что Оуэн со своими людьми участвовал в операции под Тобруком, и предположил, что в этот момент он просто возвращался в Куфру. Его самого я не спрашивал, поскольку не рассчитывал на ответ. Мы никогда не задавали вопросов о передвижении чужих отрядов, руководствуясь правилом «Чего не знаешь, того не выдашь». Мы не забывали про секретность и поддерживали информационную безопасность на приличном уровне. В общем, шесть лет я поражался совпадению, которое спасло жизнь Паркеру и увенчало наше идеальное приключение драматической развязкой. Но, как я недавно узнал, совпадение произошло вовсе не там, где я предполагал. На рассвете 17 сентября, в тот час, когда мы любовались ориксами, пешая группа Джейка Изонсмита столкнулась с родезийским отрядом Олайви – по чистой случайности. В результате в тот же день в 11:30 штаб LRDG в Эль-Файюме получил радиограмму: «Джейк и двенадцать человек нашлись. Доктор на одном грузовике и шестеро раненых сейчас должны быть на LG-125. Оттуда двинутся в Куфру. Направьте самолет для поиска. Детали позже».
Штаб радировал Ллойду Оуэну, который находился в Хатьят-аль-Этле, примерно в сотне километров от LG-125. Ллойд пустился на поиски и через несколько часов обнаружил нас.
Той ночью, пока я спал как сурок, а Паркер стонал от мучений, между LG-125, Эль-Файюмом и Куфрой шел активный радиообмен. Наутро Ллойд Оуэн сообщил, что ровно в час пополудни из Куфры за нами прибудет самолет. Мы слишком хорошо понимали, как нелегко будет штурману найти этот маленький аэродром, пролетев более семисот километров над совершенно однообразной пустыней, поэтому время прибытия воспринимали довольно скептически. «ВВС отыщут нашу базу дня через два-три», – сказали мы себе, после чего все беззаботно и сосредоточенно занялись своими делами. В половине первого мы на всякий случай подожгли дымовую шашку в качестве ветроуказателя. В 12:45 какой-то легковерный простак услыхал гул мотора, но его подняли на смех. Однако три минуты спустя грузный «бомбей», описав над нами круг, уже катился по полосе. Я подошел к самолету в тот самый момент, когда из кабины вылез Билл Коулз, мой старый друг. Он командовал 216-й бомбардировочной эскадрильей и сам часто садился за штурвал, что было вполне обычно, однако для меня в этот момент неожиданное появление товарища показалось знаком особого благоволения судьбы.
Следующей ночью мы спали в Куфре как младенцы. Утром 19 сентября нас загрузили в «хадсон» и без посадок перебросили в Каир. Полет был долгим, и в момент приземления в Гелиополисе солнце уже клонилось к закату. Меня удивило, что нас ожидали две санитарные машины. Мы долго ехали до новозеландского госпиталя в Хелуане. Выбираясь из машины, я увидел, как Паркера увозят на каталке. Я, подбадривая его, дошел до дверей операционной, где уже стояли наготове хирург и две медсестры. Паркер добирался сюда с распоротым животом шестеро суток, но сейчас им займутся без промедлений. Работа у новозеландцев была организована хорошо.
Строго говоря, я не относился к этому госпиталю, но меня пристроили туда вместе с моими товарищами, и я чувствовал, что мне делают большое одолжение. Меня проводили наверх, раздели, усадили в ванну, потерли спину, налили стакан пива, зажгли сигарету, а потом уложили в постель. Казалось, что из-за отстреленного мизинца я получаю чересчур много внимания, но со мной обходились очень любезно, а я слишком устал, чтобы отбиваться.
Проснувшись утром, я обнаружил на тумбочке цветастый несессер с запиской: «С приветом от Новозеландского Красного Креста». Внутри я нашел мыло и различные туалетные принадлежности, какие только мужчина может пожелать, а также две пачки сигарет, пакетик конфет, писчую бумагу и шоколад. Это было уже слишком. Устыдившись, я сложил все обратно и, когда в палату зашла медсестра, подозвал ее и сообщил, что произошла ошибка: я не новозеландец, и этот подарок предназначен не мне. Она рассмеялась и объяснила, что на ее родине будут только рады, если узнают, что их дар достался кому-то из «томми». Сестра Симпсон была веселой, доброй и миловидной девушкой. Я вновь распаковал свои сокровища, и начались пять недель, которые оказались одними из счастливейших в моей жизни.
Еще до моей выписки Паркер пошел на поправку и даже встал на ноги. Врачи очень гордились его прогрессом и утверждали, что по всем медицинским показаниям он не имел шансов выжить. Паркер вернулся в строй LRDG, и через несколько месяцев я еще раз встретил его в отряде Уайлдера.
Ник Уайлдер тоже полностью поправился, и, когда я последний раз видел его в конце войны, он в чине подполковника командовал новозеландским танковым полком. Сейчас он дома, в Новой Зеландии, разводит овец, как прадеды, и полностью занят овцематками и ягнятами, черноносыми и мериносами.
