Как-то иначе он представлял эту встречу.
— Проходим, проходим, — Катерина несла младшую девочку на руках. — Вот так… давайте.
И Гремислав хотел было взять, но Матвей опередил и, приняв ребенка, буркнул:
— У тебя пальцы часом не отвалятся?
— Не должны, — пальцы опухли и цвет обрели иссиня-чёрный, но жар отступал, боль тоже. И стало быть, скоро полегчает. — Пройдёт. Мне просто силу сейчас использовать…
— Привет, — договорить не позволила та самая девушка с хвостиком на макушке, которая в прошлый раз ассистировала Погожину. — А мы целители. А вы кто?
Дети не ответили.
— Мне нужно вас осмотреть…
Молчание.
И девочка на руках Матвея в него вцепляется, а он, это чувствуя, обнимает её крепче. И выражение лица становится недобрым.
— Мне…
— Погоди, — Погожин-младший вытер руки и присел на корточки перед средними детьми. — Фокус хочешь? Вот…
И над ладонью его повисло золотистое облачко. Целительская сила закручивалась спиралью, вокруг которой порхали искорки.
— Можешь потрогать. Оно не жжётся…
Молчание. Но в глазах ребенка виден интерес.
А сила меняет форму, превращаясь в бабочку. Огромную такую, с кружевными крыльями. И на них уже смотрят все.
— Подержишь, чтобы не улетела? — он спрашивает серьёзно. И ребенок, глянув сверху вниз, будто пытаясь получить разрешение, протягивает руку. — Она тёплая, правда?
Кивок.
И бабочка садится на ладони. А потом слегка раздваивается. И в руке остаётся иллюзия, тогда как целительское плетение уходит в кожу. Молодец парень. Соображает.
— И щекочет… но это надо потерпеть. Потерпишь? Сейчас она посмотрит, что у тебя внутри.
— Мясо и кости, — не выдерживает старшая, Надежда. — Он так говорил… что мы мясо и кости. И не дрожи ты, Любка, бить тут не станут. Маму вылечите?
— Ну… от моего деда ещё никто больным не уходил, — серьёзно ответил Погожин-младший. — Так что, если живой довезли, то вылечит…
— Слово?
И руку протянула.
— Слово… — пацан руку принял и пожал аккуратно. И даже сумел лицо удержать, когда меж сцепленных пальцев вылетела белесая искорка.
Даже так?
Девочка… одарённая?
— И я! — малышка на руках Матвея развернулась и ручки вытянула. С пухлых пальцев посыпались искры. — Бабока!
— Ой… — девица рот прикрыла.
— Тихо… будет тебе бабочка. Берем искры… и вот так, сплетаем.
Иллюзия получилась отменной, даже плотной, потому как детские пальчики вцепились в узорчатые крылья.
— И если мы подружились… есть хотите? Слушай, Соловьёва, сообрази поесть им… там вроде молоко было, плюшки ещё. Вот… а пока вы покушаете, мы поработаем… немного подлечим… ничего серьёзного, но вот к чему юным леди синяки с ушибами? Совершенно ни к чему… вы…
— Мы пойдём покурим, — сказал Матвей, спуская девочку. — И побазарим заодно… правда, Катерина Андреевна?
Катерина кивнула.
— А какао есть? — деловито осведомилась Надежда. — Мелкие какао любят. Только…
На улице шёл снег. Мелкий и зыбкий. И темнеть начало. Зимой дни короткие, а вот ночи — тёмные, хрустальные и морозные. Но сейчас холод скорее плюс.
Гремислав зачерпнул горсть снега и потёр кисть.
— Тебе, может, тоже к этим кудесникам? — Матвей вытащил портсигар и, открыв, предложил: — Будешь?
— Спасибо. Я не курю. Курение вредит.
— Ага… — Матвей сунул сигарету в зубы. — Только без него крышей поеду. Вообще может уже того… Катерина Андреевна…
— Катерина, — Катерина остановилась на крыльце и прислонилась к стене. — Извините… я вас втянула в эти… разборки.
— Да ладно. Херня вопрос. Сказали бы сразу, я б его и прикопал по-тихому. У меня аккурат новая стройка вон затевается. А стройка — это такое дело… удобное, если есть лишний человек.
Определённо, Гремислав представлял себе эту встречу иначе.
— Я и сейчас могу…
— Не получится, — Гремислав чувствовал, как талый снег бежит по руке. И хорошо, стало быть, тело восстанавливалось. — Это нежить. И убить его не так просто. А тебе и вовсе рисковать нельзя.
— С чего?
— С того, что… ты мой брат.
— Гонишь.
— Боюсь… точнее я рад, что ты нашёлся. Сложно… рассказать. Миров множество. И в некоторых существует магия.
— Догадался уже, — хмыкнул Матвей.
— Вот… в нашем мире — тоже. Магия бывает светлая и тёмная. И издревле князь Ратмара — светлый маг, связанный силой с землёй своей. Это хорошо и для земли, и для людей. Это гарантирует спокойствие и порядок… и многое иное.
— Порядок — это да… это надо… тут вот никакого порядка. Хрень одна.
— Однако при появлении наследника нельзя было предсказать заранее, будет ли он магом и каким. И тогда волхвы сотворили обряд. Его проводят над молодой женой… выбирают время там, по звёздам, по приметам… ну и чтоб здорова была подгадывают. Смысл, чтобы зачала княгиня наследника… наследников. Детей обычно двое. И дар разделяется. Один получает светлый. Другой — тёмный…
— Это я… — Матвей бухнул себя кулаком в грудь.
— Нет, — Гремислав покачал головой. — Не угадал… темный — это я.
Катерина бы выпила.
Водки.
