Отпустив собак побегать на воле, охотники собрались полукругом вокруг председателя, который разродился примерно получасовой речью о роли охоты в жизни и становлении Человека. С его слов получалось, что только благодаря охоте наш предок из обычной бесхвостой обезьяны превратился в человека разумного, создал науку и технику и даже отправился покорять космос. Пока он разорялся, охотники накрыли импровизированный стол, и речь председателя плавно перешла в первый тост. Я уже собирался попросить председателя принять меня в клуб (такая охота была мне по душе), когда Клименок взял меня за руку и оттащил от стола.
– Пойдем, пора занимать позицию, – сказал он.
– А здесь что-то планируется? – удивился я.
– Мы на охоте. Или ты забыл?
Этот очевидный аргумент заставил меня почувствовать себя идиотом.
– Располагайся, – сказал Клименок, приведя меня на чердак заброшенного двухэтажного сарая.
Через прореху в крыше охотничий пустырь был виден как на ладони.
– Держи, – вручил он мне мощный военный бинокль, а сам занялся своим «ружьем», которым оказалась снайперская винтовка.
– А разве тут можно кого-нибудь подстрелить? – удивился я. Как ни старался, я так и не смог увидеть никого кроме охотников, даже вездесущие воробьи и вороны десятой дорогой облетали это место.
– При желании хороший охотник везде найдет, куда разрядить ружье, – назидательно сказал Клименок.
Тем временем охотники разбились на группы по интересам. Добрая половина, резонно решив, что в этом и состоит суть охоты, продолжала поглощать запасы еды и спиртного, изредка постреливая по пустым бутылкам. Недобрая же часть разделилась на мелкие группы по интересам. Несколько оптимистов бродили с ружьями наизготовку по пустырю, надеясь встретить залетного воробья или дятла. Ещё несколько наохотившихся товарищей отправились спать в автобус. Минут через пять созерцания ближних мне стало скучно. Клименок на удивление внимательно рассматривал что-то в прицел своей снайперской винтовки.
– Неужели нашёл что-то достойное внимания? – удивился я.
– А ты сам посмотри… Вон туда, на тот пригорок.
Я прильнул к биноклю, но ничего не смог разглядеть. Минут через пять моё терпение лопнуло.
– Ни хрена там нет! – раздраженно буркнул я.
– А ты не спеши. Смотри внимательно.
– Может, подскажешь, что я там должен увидеть?
– Смотри.
Через целую вечность (длившуюся не более четверти часа), я увидел вспышку света, как будто кто-то пускал солнечного зайчика.
– Что это? – спросил я.
– Сейчас увидишь.
Спустя несколько минут я увидел вспышку и чуть заметное облачко дыма. В сотне метрах от стрелявшего забилась в судорогах раненая собака. Второй выстрел заставил её окончательно затихнуть.
– Вот урод! – я был вне себя от злости.
– А как ты хотел? Не все согласны довольствоваться убитыми бутылками. Есть те, кому непременно кровь подавай. Сейчас…
Убедившись, что его выходка осталась незамеченной, охотник на собак крадучись покинул свою позицию. Винтовка Клименка подала голос, и голова охотника лопнула как переспелый арбуз, окрасив траву мозгами и кровью.
– Вот так творится современное искусство! – воскликнул довольный собой Клименок.
– Ты что, запросто убил того человека? – прошептал я, ошалело глядя на Клименка.
– Ты же сам минуту назад хотел сделать с ним нечто похожее.
– Да, но…
– К тому же я не последний поц, чтобы палить по пустым бутылкам. И я люблю собак.
– Но как же расследование? Баллистическая экспертиза? Улики?! – до меня начало доходить, в какую аферу он меня втянул.
– Ну что ты, как маленький. Штаны не обделай. Ты забыл, кто здесь мент? Или думаешь, что я буду настолько тупым, что сам себя отправлю в тюрягу?
– Но…
– Не лезь в это дело, и все будет нормально. Пошли.
Тщательно уничтожив свои следы, мы покинули сарай и по большой дуге вокруг пустыря пошли к автобусам, чтобы выйти к ним с противоположной от сарая стороны. Пройдя метров пятьсот, мы вышли к крошечному, похожему скорее на лужу пруду.
– Жаль с тобой расставаться, но, увы, ничего не попишешь, – грустно сказал Клименок винтовке и бросил её в воду. Здесь же из тайника он достал обычное охотничье ружье, с которым и отправился дальше.
Не успел я расстаться с Клименком во сне, как Клименок наяву нарисовался в моей спальне. коли быть точнее, то он меня и разбудил, причём непростительно рано, если учесть, что лег я уже на рассвете. Должен признаться, что я ничем так не дорожу, как хорошим сном. Стоит мне не выспаться, и головная боль плюс тупость сознания и прескверное настроение на весь день мне гарантированы. Я лучше не поем, не выпью, не встречусь с женщиной, чем откажусь от положенного моему организму количества сна. Теперь понятно, насколько я был счастлив увидеть Клименка в своей спальне, срывающего с меня одеяло и орущего как иерихонская труба: «Ватсон вставай!»
– Поздравляю, Ватсон, – рявкнул он, заставив меня пожалеть, что охота была лишь сном.
– С чем? – тупо спросил я.
– Как с чем? С трупом. Ночью ведь кто-то умер, или я перепутал дом?
– Умерла Шапокляк, и я не вижу в её смерти ничего хорошего.
