– Нет, тогда мы не думали ни о каком Ордене. Это произошло значительно позже, уже в новом веке. Эдвард Львович пригласил меня в гости на какое-то торжество. Дома он разоткровенничался. Рассказал, что его дед был учеником Алистера Кроули, которому тот передал свои знания и Орден Айвасса – так называется наш талисман. Тогда же я понял, что эти духовные сокровища не должны пропадать в забвении и уговорил его начать читать лекции о Кроули на курсах по активации и развитию энергетических зон. Уже тогда при нашем Центре работала школа, где поводились семинары по методике Кроули. Позже из этой школы образовался Орден.
– А как ваш Гроссмейстер познакомился с Аллой?
– Я уже рассказывал… Ай! Вы в своём уме?!
Задавая вопрос про Аллу, Клименок как бы невзначай взял со стола железную линейку, а когда Сергей стал нести официальную чушь, больно двинул его по пальцам лежащей на столе руки.
– Может, хватит вести себя, как лиса после аборта? – рявкнул он и посмотрел на Сергея так, словно тот был воплощением зубной боли. – Колись, Дворецкий. Я должен услышать правду до того, как ваш Гроссмейстер двинет коня!
– Что? Откуда вы знаете? – удивился Сергей.
– Есть такое понятие: отчётность. В больницах она тоже существует. Так что найти историю болезни вашего Гроссмейстера не составило труда. – И уже специально для меня Клименок пояснил: – Извини, Ватсон, я забыл тебе сказать, что наш Гроссмейстер умирает от рака мозга. Отсюда его прогрессирующая духовность, и вера в магию…
– Мы называем её магикой, – уточнил Сергей, – так обозначил её Кроули, чтобы отделить от того, что написано в книгах для домохозяек.
– Хорошо. Пусть будет магика, хоть по мне хрен редьки не слаще. Приближение смерти Гроссмейстера и стало причиной обострения борьбы между Аллой и Дворецким. Так что, Дворецкий, решай: будешь рассказывать нам правду, или высечь тебя публично? Ты же знаешь, я могу…
– Хорошо, я расскажу, тем более что вы и так все знаете, или почти все.
– Давай без предисловий.
– Вы знаете, что Алла была проституткой?
– Знаю, имел честь иметь.
– Она никогда не любила эту профессию. Её бесило, что каждый, кому не жаль было нужной суммы, считал её своей вещью. Её бесила необходимость отдавать львиную долю ментам и бандитам. Бесила необходимость отбиваться от сутенеров, желающих взять её под своё крыло. Бесили субботники. Поэтому, заработав немного денег, она вспомнила про свой диплом медсестры и устроилась кем-то вроде сиделки в больницу для тяжелобольных состоятельных людей.
– Да она просто святая! – воскликнул Клименок.
– На самом деле Алла искала богатого жениха.
– В больнице для умирающих? – удивился я.
– А что, Ватсон, идеальный ход. С одной стороны толпа беззащитных богатеев, а в больнице мы все беззащитны, с другой… Ты только представь, годами изнывать под какой-нибудь тушей килограммов в сто пятьдесят, а тут раз!.. И ты – богатая вдова без всякого криминала. А на неё любой бы запал. Ты же запал, Ватсон?
– Тут было кое-что другое, – продолжил рассказывать Сергей. – К тому времени у Эдварда Львовича начались припадки. Жуткая вещь. Сначала он начинал хрипеть, затем бился в конвульсиях, а, придя в себя, ничего о себе не помнил. И в эти пятнадцать-двадцать минут он был совершенно беззащитен перед чужим влиянием. Его сознание пыталось заполнить образовавшуюся брешь, и все, что ему говорили в эти минуты, он воспринимал за чистую монету. Используя эту особенность болезни Эдварда Львовича, Алла убедила его, что он её любит и как только они выйдут из больницы, они обязательно поженятся. Ну, и так далее.
– Тогда почему он предлагает жениться на ней тебе?
– Скорее всего, его мозг адаптировал её слова с идеями Кроули, в результате она стала его Алой Женщиной.
– А я думаю, это оттого, что кое-кто… хотя наверное это был Дворецкий, дудел своё в другое ухо Гроссмейстеру.
– А что мне было делать? Позволить этой шлюхе меня сожрать?
– Да ты не парься, Дворецкий. На твоём месте только идиот отказался бы от возможности, и если ты в чём-то грешен, так лишь в том, что не сумел нейтрализовать Аллу. А ты не пробовал с ней договориться?
– Пробовал. Она восприняла мою попытку как демонстрацию слабости и потребовала всё, бросив мне ради приличия крохи с барского стола.
– Значит, плохо пробовал. Ну да это твои трудности. Скажи, а идея со знакомством на вечеринке в гламурном клубе кому принадлежит?
– Ей же. Эта тварь, узнав, в каком обществе ей придётся общаться, решила, что положение экс медсестры для неё зазорно. Тогда, во время очередного припадка, она влила ему в уши свою версию их знакомства. Ну а мне ничего не оставалось, как потакать ей в этой лжи.
– Ладно, с этим всё ясно. Но за что вы так не любите прислугу? – спросил Клименок, перейдя вдруг на «вы».
– Какую прислугу… А, эту охреневшую суку (на самом деле он выразился значительно круче)?
– Ну, хотя бы её.
– А вы видели, как она себя ведёт? Мало того, что жрет самое лучшее, да сумками сынуле переправляет, она ещё и деньги крадет!
– По карманам лазит?
