– А разве в нашем положении можно быть в чем-то уверенным? – ответил вопросом на вопрос Клименок. – А теперь, господа, мы с Ватсоном хотели бы побеседовать с господином Покровским без посторонних. Надеюсь, господин Покровский не против?
– Я не могу оставить Катю одну.
– Придётся. Но это не надолго. Тем более, что, как выяснилось, лично ей никакая опасность не угрожает. Особенно теперь, когда мы разобрались с мнимым шантажом.
– Хорошо, господа, я к вашим услугам.
– Может, прогуляемся? Сегодня чудесная погода.
– С удовольствием принимаю ваше предложение. Тем более, что свежий воздух мне сейчас не повредит.
– Я пойду с вами, – потребовала Катя.
– Это невозможно, дитя моё, так как мы будем говорить с твоим отцом о таких вещах, о которых он не станет говорить при тебе.
– Неправда! У отца нет таких секретов, и я вам не дитя!
– К счастью, есть, – ответил Клименок.
– У Вашего отца может, секретов и нет, но они есть у следствия. И если Николай Васильевич говорит, что нам надо поговорить наедине, значит так надо. Пойми… – попытался я уговорить Катю.
– Но мне страшно, – перебила меня она.
– А ну марш к себе в комнату, пока тебе жопу не надрал! – рявкнул на неё Клименок.
Это подействовало. Расплакавшись, Катя побежала к себе.
– Ну, зачем вы с ней так, – укоризненно произнёс Покровский.
– А затем, что вы этого не сделали.
– Ладно, пора переходить к делу, – решил Клименок, когда мы расположились в беседке. – Вы соврали Кате, что она ваша дочь. Зачем?
– Что за глупости вы несете?
– У нас в стране делают анализы ДНК, или вы забыли? Вот ваши результаты. Или мне показать их Кате? – спросил Клименок, суя какие-то бумаги под нос Покровскому.
Тот побледнел.
– Прошу вас, не делайте этого, – выдавил он из себя.
– Тогда отвечайте на вопросы.
– Хорошо.
– Так зачем вы соврали Кате?
– Она – прекраснейший медиум. Второго такого я бы не нашёл. А так как для любовницы она слишком молода… Тем более, что я действительно был близок с её матерью, правда в другое время.
– Но зачем вам медиум? Да ещё до такой степени…
– Вы не поймете. Такие как вы слишком легкомысленно относятся к идее восприятия других миров.
– А вы слишком легкомысленно относитесь к реалиям этого мира, – вставил я.
– Хорошо. Я расскажу. Только пусть это останется между нами?
– Я это гарантирую, – пообещал Клименок.
– Не так давно я тоже был медиумом. Со мной вступал в контакт некий Учитель, который стал для меня роднее любого существа на Земле. Учитель многому научил меня. Фактически именно он сделал меня таким, каков я есть. Он же сделал меня живописцем. Но однажды я провинился. Я совершил непростительный поступок, и Учитель оставил меня. Он лишил меня привилегии общаться с ним напрямую, и теперь я могу вступать с ним в контакт только посредством медиума.
– Значит, вы умеете управлять Катей. Можете погружать её в транс, и так далее?
– Да, но только с одной целью и в крайних случаях.
– Считайте, что крайний случай для вас наступил.
– Но я не могу.
– Можете, или я отдам вас под суд. Сесть вы, может, и не сядете, но что больше никогда не увидите Катю, я вам гарантирую.
– Но это шантаж!
– Ну и что? Или вы думали, что после этих слов я разревусь и начну просить у вас прощения?
– Хорошо. Чего вы хотите? – сдался Покровский.
– Я хочу, чтобы вы погрузили Катю в транс и узнали, куда она дела ключ. Или вы уже это сделали?
– У меня не было для этого возможности.
– Тогда приступим.
– Что, прямо сейчас?
– А когда?
– Ну не знаю… нам надо подготовиться…
– Даю вам сорок минут. И постарайтесь подготовиться так, чтобы все прошло без задоринки. Иначе нам придётся обратиться к независимому специалисту.
– Ладно, Ватсон, пошли трухнём наследничков, – сказал Клименок, посмотрев на часы.
– С кого начнем? – спросил я.
– Предлагаю с Дворецкого.
– С Дворецкого, так с Дворецкого, – согласился я.
Сергея мы нашли в его кабинете. Он изучал какие-то письма и счета.
– Извините, господа, но у меня неотложные дела, – сказал он, когда мы без стука вошли к нему в кабинет.
– Неотложные дела творят в сортире, – ответил Клименок, устраиваясь в кресле для посетителей. Мне достался не отличающийся крепким здоровьем стул.
– Я вижу, вы не понимаете…
– Это ты не понимаешь, – оборвал его Клименок. – Нам нужно задать тебе пару вопросов. Ответишь – свободен, а нет… К счастью, никто и никогда мне не говорил на это «нет»!
– Это угроза? – ощетинился Сергей.
– Ну что ты как маленький. Зачем мне тебе угрожать? Намного лучше и эффективней двинуть раз-другой по печени, а потом…
Говоря это, Клименок начал лениво вставать. Он явно не блефовал, и Сергей это понял. Ему потребовалось не больше секунды, чтобы сделать выбор между гордостью и благоразумием.
– Хорошо. Черт с вами. Спрашивайте, – сдался он.
– Как и когда ты познакомился с Гроссмейстером?
– Это было в 98 году. Я тогда перешёл на заочное отделение института и искал какую-нибудь работу. А Эдвард Львович тогда был директором и главным специалистом центра нетрадиционной медицины «Наследие».
– Ух ты! Почти как Аненербе. Он уже тогда был Гроссмейстером?
