Вместе с полным пробуждением настала ужасная неловкость. За завтраком Тетсу заметил, что брат избегает его взгляда.
"Какой же придурок! – думал мальчик. – Неужели, Хаято стыдится того, что сделал меня самым счастливым на свете?"
Тетсу вспомнил, что еще накануне хотел спросить у брата о бывшем бойфренде. У него в голове не укладывалось, что Хаято мог встречаться с парнем на десять лет старше. И что тогда он нашел в Тетсу?
- Почему вы с Кирито расстались? – вопрос прозвучал неожиданно и неуместно. Хаято, намазывавший джем на кусок хлеба, на мгновения остановил руку. Потом задумчиво пожал плечами.
- Это была не любовь, - сказал он угрюмо.
- Как ты это узнал? – допытывался мальчишка.
- Просто понял это…
- И так легко бросил его? Взял и ушел?
Парень бросил на брата недовольный взгляд. Тетсу поймал его с улыбкой. Наконец-то, Хаято посмотрел на него!
- Ну чего ты надулся? – спросил мальчик. – Если не хочешь – я не буду лезть тебе в душу. Просто… - он посмотрел в окно, - Интересно, что же ты такого нашел во мне. Или это просто… секс.
Тетсу позабавило выражение лица брата, когда он произнес это слово. Хаято смущенно опустил глаза и уставился на бутерброд. Мальчик хихикнул и придвинулся поближе к нему.
- Что-то вчера ты не был таким стеснительным, - шепнул он на ухо парню.
Хаято прикусил губу.
- Ты не понимаешь, - сказал он негромко. – То, что мы сделали…
Братишка приложил палец к его губам.
- … было прекрасно, - Тетсу чмокнул Хаято в щеку. - Поэтому просто заткнись.
Задумчивые глаза брата несколько секунд молча изучали Тетсу, прежде чем Хаято поцеловал его. Мальчик издал расслабленный стон и растаял в объятьях брата. Парень крепко держал братишку за плечи. Губы Хаято были сладкими, и Тетсу с удовольствием слизывал с них капельки ежевичного джема. Мальчик не закрывал глаза: целуя брата он ловил зрачками яркие лучи, наполнялся ими, словно солнечная батарейка, почти осязал свое счастье.
Хаято оторвался от него на минутку, чтобы перевести дыхание, и Тетсу звонко рассмеялся. Парень удивленно смотрел на брата, а мальчик все никак не мог остановиться: так ему было хорошо, так весело. Хаято улыбнулся и покрутил пальцем у виска.
* * *
- Знаешь, что в тебе самое красивое?
- Нет, просвети меня.
- Не шевелись!
- Так что же?
- Губы.
Сатоши сидел на кровати в джинсах и майке, поджав под себя ногу, и задумчиво смотрел на лист, лежавший у него на коленях поверх твердого альбома. Рука парня быстро-быстро двигалась по бумаге, намечая аккуратными штрихами основные части лица: глаза, брови, уголки рта.
- В самом деле? – довольно улыбнулся Асано.
Тояма кинул на него быстрый взгляд и кивнул.
- Именно. Я могу на них часами смотреть, не отрываясь.
- А что же губы Фуджими? – усмехнулся Йоичи.
- Они не так идеальны, - пожал плечами Сатоши. – Это я как художник говорю.
- Значит, ты не бросишь его ради моих губ? – разочарованно спросил Асано.
Сатоши покачал головой.
- Ты прекратишь двигаться? – спросил он, раздраженно.
- У меня шея затекла уже.
- Еще немного, - рука Тоямы забегала еще быстрей. – Хочу закончить набросок.
Асано нервно поднялся с кресла.
- Надоело, - отрезал он. – Какой смысл тебе меня рисовать? Рисуй Фуджими, если он тебе так дорог.
- Прекрати ревновать и сядь на место, - скомандовал Сатоши. – Или вообще уходи.
Йоичи закатил глаза и недовольно плюхнулся в кресло.
- Улыбайся, - была следующая команда, и Асано послушно растянул губы в улыбке. Но надолго его не хватило. Пару минут он еще сидел, улыбаясь, затем опять заговорил.
- А ты помнишь, как мы познакомились? – спросил он мечтательно.
- Закрой рот и улыбайся, - оборвал его Сатоши и с каким-то остервенением принялся стирать с листа неправильные линии. – Нет!
* * *
Конечно, Сатоши помнил, как они познакомились. Помнил каждую секунду этой странной встречи, каждый удар сердца, каждый восхищенный вздох...
Была ранняя осень. Сатоши сидел в центральном парке, делая пейзажные наброски для художественного кружка. Ему тогда только-только исполнилось четырнадцать, и отец подарил ему новый плеер. Предмет лежал в кармане Сатоши, а в наушниках играли «Битлз».
Карандаш, крепко зажатый в пальцах, скользил по бумаге, запечатлевая детали осеннего парка: первые листья на поверхности пруда, голубей занятых хлебными крошками, раздувшиеся на ветру юбочки старшеклассниц.
Он появился внезапно. Сел рядом. Как-то очень по-приятельски, словно они уже давно знакомы. Бесцеремонно потянул за провод одного из наушников и вставил его себе в ухо. И, закрыв глаза, откинулся на спинку скамейки, с удовольствием слушая песню и еле-слышно подпевая одними губами:
- We all live in a yellow submarine…
Губы. Идеально очерченные тонкие губы. Розовые, чуть влажные, блестящие. Сатоши не мог отвести глаз от этих прекрасных губ, сидел и смотрел, как они складывают очертания слов, еле-слышные, почти неразличимые.
