Фо была оскорблена. Да как он смеет! Да, она не богата, но и не нищенствует! И в подачках не нуждается! Деньги, конечно, ей не помешают, но не от Рейка Орсета же! Он решил ее купить? Или хотел просто унизить, сравнив с ростовщиком, дерущим бешеные проценты? Еще до того, как осознала, что делает, Фо в ярости разорвала чек надвое.
«Милостивый сударь! Спешу уведомить Вас, что произошло небольшое недоразумение. Молю, будьте снисходительны к досадной оплошности Вашего секретаря, вложившего в конверт этот ошибочный чек. Я оказала незначительную дружескую услугу господину Арьесту Хоргану, предоставив ему триста пятьдесят дукатов, и буду рада получить от него обратно столько же, когда он сам сочтет это возможным. Безмерно благодарна Вам за Вашу заботу. С наилучшими пожеланиями и т. д. и т. п. Фредебокина Торвиль».
Если это не осадит наглеца, то по крайней мере даст ему понять, что ее не стоит принимать как слабую, беззащитную, ни на что не годную женщину… Нет, только не это. На слабость у нее просто нет времени.
Терри. В логове врага
Терри раскрыла глаза и уставилась в низкий темный потолок. Первые несколько секунд она просто удивленно таращилась, потом вспомнила все и резко села в постели, отбросив цветастое одеяло. Цепь брякнула.
— Доброе утро, моя милая.
— Я не твоя милая, — рявкнула Терри, безрезультатно бросаясь вперед. Цепь, сковывающая со стеной запястье ее правой руки, натянулась, — Ты еще узнаешь, какой немилой я бываю.
— О, мне достаточно и того, что я уже узнал, — из-за ситцевой занавески в крохотный закуток с кроватью и единственным стулом, на котором лежали кое-какие вещи Терри, вошел мужчина, демонстративно касаясь щеки, на которой алела сочная двойная царапина. Мужчина был невысок, гибок и строен, довольно привлекателен, с копной темных, никак не желающих укладываться волос. В ухе у него болталась рубиновая сережка.
— Отпусти меня, — прошипела Терри, яростно дергая цепь, другой конец которой был прикреплен к кольцу для светильника в каменной стене.
— Не могу, — с сожалением констатировал мужчина, но в сощуренных глазах его, согретых смехом, сожаления не было, — Уважаю людей, которые могут постоять за себя, но драчливых кошек не люблю.
Терри пожала плечами и отвернулась. Царапина была не единственной отметиной, которую девушка оставила на похитителе. Еще был разбитый на его голове кувшин, порезанная ножом рука и воткнутый в бедро острый черепок от того же разбитого кувшина.
— Я же сказал, что тебе нечего меня бояться, но отпустить тебя не могу.
— Я и не боюсь, — фыркнула Терри, обняла колени руками и демонстративно отвернулась к стене, — Но отпустить меня придется.
— Разумеется, — с нарочитым удивлением мужчина развел руками, — Рано или поздно я это сделаю. Ты думаешь, мне доставляет удовольствие лицезреть тебя? Чем скорее я от тебя избавлюсь, тем лучше будет для нас обоих.
Терри резко обернулась. Она могла бы поклясться, что он нарочно смеется над ней, и никак не могла решить для себя — коробит ее то, что он ее ни во что не ставит и спешит отделаться от нее, или то, что относится к ней с юмором и отеческим снисхождением. Впрочем, это не про ее отца речь — Терран был бы куда более строг и придирчив. Нет, незнакомец был насмешлив, нахален, дерзок и непреклонен, но на диво терпелив и вежлив, если это слово подходит к похищению.
Сам момент похищения Терри не могла вспомнить, как ни старалась. Последнее, что осталось в ее памяти — силуэт незнакомца в дверях отцовского кабинета, а после — полный провал. Очнулась она в наглухо зашторенной карете, от быстрой езды подпрыгивающей на ухабах, и первые же слова, которые она услышала, были словами успокоения.
— Не бойся, я не причиню тебе зла.
Этому она не поверила. Ее возмущению не было предела, поскольку в похитителе, вольготно развалившемся на противоположной скамье кареты, она узнала давешнего вора, пробравшегося в дом Террана Ангира. При свете дня — пусть и скрытом за тонкими занавесками — он выглядел старше, но это без сомнения был именно он. Терри рассердилась, уж сама не зная почему — благородство и шарм вора из ее воспоминаний быстро тускнели, едва только девушка подумала о том, где и в каком качестве находится.
— Зачем ты меня похитил?
— Лучше я, чем кто-нибудь другой, — загадочно ответил незнакомец и рубиновая серьга в его ухе легкомысленно качнулась.
— Кто другой? — мрачно переспросила девушка и отвела взгляд, твердо решив если не возненавидеть его прямо сейчас, то по крайней мере не поддаваться его обаянию. Проклятая сережка…
— У твоего отца, Терри, немало врагов.
— Ну и что? Они всегда были, но никому и в голову не приходило меня похищать. Кроме тебя, разумеется.
Незнакомец проигнорировал издевку.
— Раньше твой отец не был так уязвим, как сейчас. Он лишился покровителей, он ослаблен и любое дополнительное давление может сломать его. А его дочь может быть очень неплохим дополнительным давлением.
