— Они только портят нам жизнь, — Тетсу поудобнее устроился рядом с Хаято и нежно коснулся губами его шеи. Брат блаженно прикрыл глаза, позволяя мальчику ласкать кожу, целуя ее и слегка прикусывая. Тетсу зажмурился от удовольствия. От брата очень приятно пахло: к аромату кокосового геля для душа примешивался его собственный, почти неуловимый, но такой знакомый, до боли любимый запах. Этот запах опьянял Тетсу, дурманил его, заставлял снова и снова зарываться носом в шелковистые волосы Хаято, перебирать их пальцами, гладить, ворошить…
Брат издал еле слышный вздох-полустон, когда Тетсу, целуя его шею, стал подниматься вверх: обогнул подбородок и накрыл губы Хаято. Парень не удержался и повалил братишку на кровать, крепко впившись руками в его плечи. Они целовались сначала медленно, пробуя друг друга на вкус, потом все горячее, в ритме страсти выгибаясь навстречу друг другу, со стоном, с желанием, почти болезненным, и таким безумным, что Тетсу был уверен: это случится. Случится именно сегодня…
Телефон Хаято на подставке оглушительно завибрировал. Парень потянулся в сторону тумбочки, но Тетсу вцепился в него со страшной силой.
"Не отпускай, — мысленно умолял он брата. — Только не сейчас…"
Но парню удалось высвободиться из хватки младшего братишки и дотянуться до телефона. Тетсу разочарованно откинулся назад на подушку и слегка надул губы.
В динамике телефона был отчетливо слышен женский голос:
— Хаято? Не спишь? Прости, я опять перепутала время звонка.
— Мам? — голос Хаято звучал удивленно и немного… напугано?
Тетсу не помнил, чтобы за все время, что брат жил с ними, его мать хоть раз звонила ему.
— Как у тебя дела? — спросила Аяко. — Я уже скучаю.
— Я тоже скучаю, мам, — ответил парень грустно, и его слова отозвались в груди Тетсу неприятной болью: Хаято любил мать, очень, но что это за мать, которая за полгода ни разу не позвонила сыну, не спросила, как ему живется? Тетсу видел, как Хаято писал ей сообщения, но отвечала ли Аяко? Этого мальчик не знал.
— С Тетсу подружились? Отца не обижаешь?
— Подружились. У меня все хорошо. Ты как?
— Ну, — женщина запнулась. — Как сказать… Дело в том, что мы с Джимом решили расстаться.
— Расстаться? — опешил Хаято. — У вас же так хорошо все было!
— Не расстраивайся, милый, я не пропаду.
— Значит, ты теперь возвращаешься в Японию?
— Нет, не возвращаюсь.
— Разве ты не должна прожить в браке пять лет, чтобы остаться Америке?
— Я нашла выход, — призналась Аяко. — Один знакомый юрист предложил оформить мне вид на жительство. Это немного незаконно, просто нужны деньги.
— Ты хочешь попросить их у отца? — спросил Хаято. В голосе его зазвучали стальные нотки.
— Нет, — возразила женщина. — Я хочу попросить их у тебя.
— Что? Какие у меня могут быть деньги, мам?
— Я подумала, — виновато объяснила Аяко, — зачем тебе сейчас квартира в Киото? Отец может купить вам с братом каждому по квартире, когда подрастете!
У Тетсу перехватило дыхание. Как она может забирать у них последнюю надежду? Если раньше мальчик чувствовал некоторую признательность к этой женщине, потому что благодаря ей Хаято жил с ними, то сейчас он ее ненавидел. Неужели он согласится? Согласится отдать ей свою долю и продать квартиру?!
— Мама, но… — Хаято попытался возразить.
— Милый, ну пойми меня, мне очень нужны деньги. У тебя есть отец. Он всегда поддержит тебя. А я тут совсем одна, — Аяко давила на жалость сына.
— Тебе хватит своей доли? — угрюмо спросил парень.
— Нуу… — женщина замялась, — я бы хотела снять себе какое-нибудь приличное жилье, пока не устроюсь на работу…
— Ясно.
— Послушай, дорогой… А ты не хочешь вернуться сюда? Погостишь хотя бы пару месяцев?
"Пока она не найдет нового любовника и снова не вышвырнет тебя из своей жизни…" — с ненавистью думал Тетсу, слушая разговор Хаято с матерью.
— Нет, — отрезал парень. — Я не приеду. Квартиру можешь забирать. Мне она не нужна.
Тетсу легонько взял брата за локоть, но тот нервно вырвал руку. Мальчик понял: сейчас Хаято было не до него.
— Я завтра пришлю вам факс, ладно? — обрадовано спросила женщина и прибавила: — А ты не мог бы съездить в Киото и немного прибраться в квартире? А то, наверное, там осталась куча вещей. Как-то стыдно показывать ее в таком состоянии…
— Хорошо, — Хаято держался изо всех сил. Тетсу был уверен, что сейчас больше всего на свете брат хотел швырнуть телефон в стену, растоптать его, сломать… лишь бы не слышать этот приторный вкрадчивый голос.
"Ненавижу… Ненавижу ее…"
Хаято сидел на краю кровати, спрятав лицо в ладонях.
— Почему? — спросил он надломленно. — Почему она не может позвонить просто так? Спросить, как у меня дела? Она звонит, только когда ей от меня что-то нужно. В остальные дни у нее как будто и нет сына… Неужели я чем-то заслужил такое?
Больше всего Тетсу хотел сказать Хаято, что Аяко — отвратительная продажная сука, но у него не поворачивался язык, чтобы назвать так его родную мать. Поэтому мальчик прижался к брату сзади, обвил его руками, целуя обнаженную спину, лопатки, плечи.
— Хочешь, я поеду с тобой в Киото? — спросил он.
