— Алексей Николаевич! — Леша недоуменно пожал плечами. — Бога ради, врачи проведали своего пациента! Всех дел-то… право, не стоит благодарности! Как самочувствие?
— Да как вам сказать… — неопределенно качнул головой чиновник. — В принципе, всё ничего, только вот, — он поводил рукой перед грудью, — тревога какая-то.
Леша вопросительно посмотрел на Левона.
Тот беспечно махнул рукой — пустяки!
— Алексей Николаевич! — Он повернулся к своему саквояжу и зашуршал там лекарственной фольгой. — Примите сейчас, пожалуйста!
Левон протянул ему маленькую таблетку.
— Бензодиазепины, доктор Романов, банальные бензодиазепины, — прокомментировал он. — Никаких секретов. Обычный валиум.
Поплаков схватил таблетку и не колеблясь проглотил ее, посмотрев при этом на Левона преданными собачьими глазами.
«Да-а! — поразился про себя Леша. — Кудесник Левон. Матерый человечище, профи, нечего говорить! Руки не трясутся… вообще трясучки нет! Взгляд совершенно ясный, не потеет… Красота! Так снять за час последствия десятидневного запоя… Легкая паника, ерунда! Аплодисменты в студию!»
— Через полчасика все пройдет, как не было, — улыбнулся Левон и протянул Поплакову руку. — Ну вот и все, Алексей Николаевич, рад был познакомиться.
Поплаков обхватил его кисть обеими руками и мощно потряс:
— А уж как я рад, доктор Левон… от всего сердца. — Он замялся: — А телефончик… если что…
— У доктора Романова есть все мои координаты, — продолжая улыбаться, тактично ответил Левон. — Поверьте, Алексей Николаевич, он меня из-под земли достанет.
«Правильно, Левончик, — мысленно одобрил Леша. — Знает собака, чье мясо ест».
— Левон прав! — широко улыбнулся Романов. — Вы же меня знаете, Алексей Николаевич, — найду всех и каждого за пять минут!
— Согласен, Алексей, — кивнул Поплаков. — До сих пор накладок у нас с вами не было.
— И не будет, господин мэр, и не будет! — подмигнул ему Леша в меру фамильярно и сменил тему: — Пойду, провожу нашего дорогого доктора…
— Только до двери, Леша, из номера — ни ногой, — шепнул суфлером Левон.
— До дверей, — не моргнув глазом, закончил фразу Леша, вытаскивая мобильник. — Поздновато… точнее, рановато уже… Всем отдохнуть пора.
Нашел номер Толстого Моти.
— Сейчас, Левончик, пристроим тебя поспать до самолета…
— Без проблем! — откликнулся Моти.
— Смотри, — тихо сказал в дверях Левон, — спиртного в номере нет, и блокер я ему дал…
— А, таки дал!
— Это в счет не входило! — быстро добавил Левон.
— Вот Инессе и скажешь! — улыбнулся ласково Леша. — Ладно, это потом, давай дальше.
— О’кей, — не стал препираться Левон, хотя при упоминании Инессы болезненно поморщился. — Но все равно может еще сорваться. Побудь с ним пару часов, а потом — велик наш Бог!
— Не вопрос. — Лешка подмигнул. — Колись, что ты ему дал?
Левон недоверчиво посмотрел на него:
— Ты в самом деле думаешь, что я тебе вот так запросто выдам все свои тайны? Все, что накоплено годами работы? Отсеяно из мировой литературы?
— Нажито непосильным трудом! — в тон ему подхватил Романов. — Два магнитофона, две кожаные куртки…
По уголкам глаз обоих проскочили лучики понимающей улыбки. «Мы с тобой одной крови».
— Не, Левоныч, не думаю! — покачал головой Леша. — Дурачусь, ваше благородие…
— Алексей! — капризным тоном позвал его Поллаков. — Можно вас на секунду? Прежде чем вырублюсь, хочу вас что-то спросить.
— Секундочку, господин мэр! — выразительно закатил глаза к небу Романов и беззвучно, но экспансивно выматерился, поймав сочувственный взгляд Левона. — Уже иду!
— На месяц его должно хватить, а дальше… — пожал плечами Левон.
— А дальше — его проблемы, — отрезал Леша.
— Угу, — кивнул Левон и вышел.
Лешка смотрел ему вслед.
У лифта Левон повернулся:
— Леша, ты же классный доктор! Брось это нахрен! Женись, детей заведи, живи…
— С себя начни! — отрезал Романов.
— А что я? — опешил Левон. — У меня жена… — Замялся на мгновение. — И вообще… дети, собаки… У меня все нормально!
— Вот ты и брось, нормальный ты наш! — Злость Леше удалось погасить, но прозвучало все равно резко.
Левон фыркнул:
— А мне-то зачем бросать? Я доктор, я людей лечу. Своим делом занимаюсь, дорогой.
— Спокойной ночи тебе! — тихо сказал Леша, тепло улыбнулся и закрыл дверь.
Постоял лицом к закрытой двери, смотря прямо перед собой, глубоко вдохнул и длинно выдохнул:
— Иду, Алексей Николаевич, иду!
Все познается в сравнении.
Банально, но факт, — подумал Леша, плетясь по ступенькам трапа за толстой молодой мамой, чья двухлетняя дочка захотела самостоятельно (и, вероятно, впервые в жизни) спуститься на землю из «самайёта».
И теперь вся пассажирская толпа покорно и терпеливо шла приставным шагом за перегородившей трап парочкой — ковыляющим златокудрым младенцем и его необъятной мамашей с выкрашенным в морковный цвет ежиком волос, в когда-то розовых лосинах, обтянувших гигантский зад до барабанной гулкости, голубой блузе парашютного размера и артериально-алого цвета кроксах.
