«Проснувшись, я первым делом заскочу к служанке. Затем — к де Вилларе. А уж потом… Потом… Ох… Как же хорошо. Лежать, зная, что завтра тебя ждёт ужасно долгий и непонятный день, во время которого твоя голова будет звенеть, как свадебные колокола. Просто замечательно…»
Одеяло дёрнулось. Послышался тихий писк. Сначала я подумал, что гостья чихнула, и стал размышлять, стоит ли говорить «будь здорова» во время сна, но потом писк повторился, и я понял — дама почему-то смеётся.
— Я только что поняла, что даже не спросила твоего имени. Глупо. Имя спасителя ведь надо спрашивать всем порядочным попрошайкам.
— Ри… твою мать.
— Что? — дамочка повернулась. Мы почти соприкасались носами. Кто-то бы назвал это романтикой, но только не я: на провонявшем потом матрасе лежали два убитых работой и насильниками тела… Не то чтобы нас изнасиловали, но всё равно — даже столкновение с такими личностями изматывает.
— Лойд. Лойд де Салес.
— Ух ты! — официантка встрепенулась. — Я читала о тебе в газетах. Ты расследуешь пропажу той знатной шлюшки, Адель де Вилларе.
— И почему сразу шлюшки? Неужели женщинам везде надо проявлять мизогинию?
— Какой вы умный, мистер детектив. Используете научные термины… К вашему сведению, Лойд де Салес, это никакая не мизогиния. Просто Адель, по слухам, действительно была той ещё стервой.
— Не соглашусь.
Дама странно на меня посмотрела. Так, будто открыла во мне что-то новое.
— И почему же ты не согласен?
— Мне хочется спать.
Я попытался отвернуться, но девушка схватила меня за бок, чтобы удержать. Похоже, ей долгое время не хватало собеседников.
— Ответь, и я отстану… Честно. — демоница улыбнулась, и её зубки сверкнули в темноте.
«Ладно, и чем чёрт не шутит…»
— Видишь ли, я сам когда-то был влюблён в женщину… Лёгкого поведения.
— То есть в проститутку. — хитрюга просто издевалась надо мной: конечно же, она так не считала, эта прогрессивная кокетка, но ей нравилось изводить меня.
— Нет, нет, не в проститутку. Хотя, может и так. Какая разница? Знаешь, если ты знаком с дамой, торгующей телом, то спустя время у тебя пропадает всякое желание использовать это слово по отношению к маленьким наивным девчонкам, полагающим, будто, переспав с парочкой идиотов, они стали взрослее. В чём дворянка из газет может назваться шлюхой? Это зажравшаяся девчонка не знает, что такое зарабатывать на хлеб сыну, подставляя задницу каким-то больным уродам, не знает, как больно осознавать, что ты не можешь выйти на улицу при свете дня, потому что тебя избегают, словно вора. Я не знаю Адель де Вилларе, но готов поклясться, что она обычная развратная заносчивая стерва, но никакая не шлюха.
Дама слушала меня очень внимательно. Под конец даже задрала бровь, словно очень удивилась или наконец что-то поняла. Но я знал: это миф. Молодые девушки не понимают проблем других девушек.
— Ты интересно мыслишь, Лойд, но всё-таки слишком предвзято. Почему девушка из высшего общества обязательно должна быть заносчивой стервой?
— Ты обещала мне один вопрос и глубокий сон.
— Внимательный мальчик. Что ж, спи.
Девушка наконец отстала от меня. Я попытался улечься, но после моего монолога сделать этого никак не удавалось: девушка распалила огонь в печи моего мозга и заставила болтать, о чём думаю, а это, хочешь не хочешь, пробуждает разговорный аппетит. Я многое хотел сказать моей гостье, но из-за своей сварливости не мог вымолвить и слова, потому что бы тогда показалось, что я напрашиваюсь на беседу, от которой недавно сам же и открестился. Поэтому я просто лежал и ждал, пока она заговорит. Но девушка не говорила.
— Спишь? — спросил я спустя несколько минут терзаний.
— Чего ты хотел?
Я сдержанно засмеялся.
— Как тебя зовут?
Девушка по достоинству оценила всю иронию ситуации и затем, на выдохе, произнесла:
— Сабрина…
Кто любит утро? Слышать звон будильника, сознавать, что впереди тебя ждёт очередной, заполненный ненужными проблемами, как мешок с краденным, день; зевать, еле двигаться — но не из-за того, что ты не можешь, а из-за того, что просто-напросто не хочешь. Правильно — никто не любит. И я не исключение: рано вставать мне категорически не нравится. Ещё совсем недавно меня обязывала к этому любимая работа, — буквально позавчера я спешил на встречу с каким-то любителем свежих булок, — но, вот невезение, уже сегодня я должен спешить по совершенно иному делу, не очень-то и важному на первый взгляд, и всё теперь думаю — а зачем, собственно, я этим всем занимаюсь.
— Хватит дуться, мистер нищеброд!
Гостья уже переоделась: в форму официантки. Чтобы не соблазнять меня короткой юбкой, девушка надела фартук… Или ей было ровным счётом наплевать, кто там посмотрит на её юбку, и она надела фартук, потому что масло могло испортить одежду.
— И ничего я не злюсь.
