Работа Стюарта Дженнера — это огромный стресс, высокие ставки и всё то, к чему он стремится. Так почему же, когда пик карьеры так близок, мужчина спотыкается? По настоянию врача Стюарт на две недели бронирует частную чартерную яхту для путешествия под парусами вокруг Уитсанди. Две недели, полные солнца, купания в океане и секса. Когда в последнюю минуту его друг с привилегиями динамит Стюарта с поездкой, он решает отправиться в одиночку.Фостер Найт оставил крысиные бега позади шесть лет назад, купил яхту и теперь называет Большой Барьерный риф своим домом. Плавание с туристами под парусом по тропическим водам стало ежедневной работой, и Фостер никогда не чувствовал себя счастливее. Когда следующий клиент прибывает без пары, двухнедельный рейс становится самой личной работой, которую Фостер когда-либо имел.Он видит, насколько утомлен и измотан Стюарт, и обещает ему полноценный отдых и расслабление. Стюарт постепенно осознает, что первоначальный план на отпуск, — солнце, океан и секс — возможно, еще может сбыться. Стюарт и Фостер, ограниченные яхтой, изолированные аквамариновым океаном и палящим солнцем, намереваются проверить, насколько жаркими могут быть тропики.
Глава 1
Стюарт Дженнер
Мне была нужна передышка. Я загнал себя. Я измучен, истощен. В голове полная каша. Я напряг задницу, чтобы заключить последнюю сделку, и в шесть двадцать пять вечера пятницы вышел из офиса, готовый к так необходимому отпуску.
Двенадцать дней солнца, серфинга, парусного спорта, плавания и секса. Много секса.
Я достал телефон с единственной целью — позвонить Джейсону, но аппарат зазвонил у меня в руке. На экране высветилось имя моего босса.
— Вы позвонили на автоответчик Стюарта Дженнера. Пожалуйста, оставьте сообщение.
— Хорошая попытка, Дженнер.
Я закатил глаза, но остановил сам себя. Если бы ему что-то от меня понадобилось, я бы развернулся и пошел назад. И как бы я ни ненавидел это, мы оба знали, что так и будет.
— Босс. Чем могу быть полезен?
— Ты подписал счета Гудриджа?
— Конечно, да.
— А предварительное заключение
— Договор одобрен юристами. Я лично доставил его Браунингу.
— М-м-м, — было единственным ответом. Затем: — И я полагаю, твой полный ежемесячный отчёт находится на моём столе.
Полный отчет за месяц, половину которого я буду отсутствовать.
— Конечно, он там.
Существовала причина, по которой я считался одним из лучших старших аналитиков по корпоративным финансам в Брисбене. Я был настолько хорош, что когда «охотники за головами» из Сиднея и Сингапура пытались переманить меня, мой босс предложил невероятно выгодные условия, чтобы я остался. И я согласился, и теперь принадлежал ему. Когда он звонил — я отвечал. Когда он просил — я выполнял.
Я не сомневался, что он знал об отчёте на своём столе ещё до того, как спросил. Сото нравилось играть в маленькие эгоистические игры.
— Во сколько ты уезжаешь завтра?
В действительности же он спрашивал, насколько поздно мог позвонить мне. Я разжал челюсти и улыбнулся, хотя босс этого и не видел.
— Мой рейс отправляется завтра в шесть тридцать. — Я посмотрел на часы. Через двенадцать часов.
— И с тобой нельзя будет связаться? — спросил он. Снова.
— Нет. Ни телефонной связи, ни интернета. — Формально это не было правдой. У меня будет ограниченный доступ, но босс этого не знал. — Там будет аварийный спутниковый телефон. Я могу дать вам номер, если нужно.
— М-м-м, нет, в этом нет необходимости, — решительно добавил он. Я предложил только потому, что чертовски хорошо знал: начальник не захочет звонить на спутниковый телефон из-за какой-нибудь мелочи. — Ну, тогда…
— Хорошо, увидимся двадцать седьмого.
— Верно. Да. Полагаю, мне стоит пожелать тебе хорошего отпуска.
Я почти засмеялся над его великодушием.
— Спасибо.
— Возвращайся отдохнувшим
Это звучало почти как угроза.
— Так и собираюсь сделать.
Сото пробормотал что-то похожее на прощание, и связь оборвалась. Я сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь удержать свое давление под контролем, хотя стук в висках сообщал, что это бессмысленно. Держа телефон в руке, я перекинул сумку через плечо и спустился с помощью лифта на парковку в подвал. Жара и влажность Брисбена в феврале ощущались не особенно приятно в деловом костюме, но мне было все равно.
У меня двухнедельный отпуск. Целых две недели.
Две недели по настоянию моего врача, но, тем не менее, отпуск.
Перегруженный работой, переутомлённый и втянутый в крысиные бега — вот каким я был. Мне тридцать четыре года, а врач предупредила, что у меня вот-вот случится обширный инфаркт.
— Вам нужен перерыв. Прямо сейчас.
Я взял отпуск, но скрыл, что за этим кроется медицинская рекомендация. Джерарду Сото не нужно знать, что его золотой мальчик начинает рассыпаться. Или, может быть, стрессовый перелом
Скользнув за руль своей машины, я вставил телефон в держатель и завел двигатель. Как только выехал со стоянки, подальше от груды бетона и стали, я нажал кнопку Bluetooth.
— Звонок Джейсону.