Часы смерти [Литрес] полностью

Теперь вернемся к вечеру четверга. Вообразите Стенли, выглядывающего через щель в ширме. Большая часть кресла находилась в густой тени, и также в тени находилась вся его передняя часть, потому что при лунном свете собственная тень кресла казалась бы еще чернее. Были видны только торец спинки и подлокотник. Очень хорошо. Когда погас свет, Стенли должен был видеть, как Боскомб садится в кресло. Что же он должен был видеть в дальнейшем? Что так загипнотизировало Хастингса в ту ночь, о чем он так пространно рассказывал?..

– Блик лунного света на стволе пистолета, – ответил Хэдли, – предположительно, рука, державшая его… да, рука… Боже милостивый! Теперь я вдруг понял, почему она была так удивительно тверда и неподвижна!

– Именно. Часть этого и была предназначена для глаз Стенли. У Хастингса позиция для наблюдения была удобнее, но и он не увидел ничего больше, ибо как раз в этом и состоял весь трюк. И, в силу своих собственных показаний, он не может поклясться, что видел Боскомба в этом кресле, – хотя сам он и убежден, что видел. Вспомните: в тот вечер, когда Хастингс впервые подслушал их беседу, в этом кресле сидел Стенли, шести футов и двух или трех дюймов роста, и юноша видел только часть его головы! От всего Стенли, столь же широкого, сколь и высокого, он мог видеть из-за спинки только кисть руки на подлокотнике. Кресло было слишком велико для гиганта Стенли, миниатюрного же Боскомба оно буквально поглотило. Следовательно, исходя из собственных показаний Хастингса, он мог видеть в лучшем случае пистолет и, возможно, часть «руки».

Боскомб выскользнул из кресла влево, его черная пижама растворилась в непроглядной тьме. Что за фокус он придумал с пистолетом, мы в данный момент не знаем, поскольку он, разумеется, уже избавился от своего приспособления, – но я могу догадаться. Вы помните, Мельсон, как мы впервые попали к нему в комнату прошлой ночью? Я с самым невинным видом сделал движение, словно собирался сесть в единственное встретившееся в моей жизни кресло, которое казалось почти достаточно большим, чтобы подарить мне несколько минут безмятежного отдыха. Боскомб без всякой видимой причины бросился к креслу и уселся в него раньше меня. Там что-то было засунуто сбоку под сиденье, вот почему он так спешил, – что-нибудь вроде рожка для обуви, чтобы закрепить пистолет, и одна из этих сверкающих белых перчаток лжеубийцы, которая была обернута вокруг рукоятки пистолета. Ему понадобилось бы всего несколько секунд, чтобы установить эту конструкцию, перегнувшись через подлокотник и закрывая ее своим телом, и еще мгновение, чтобы убрать ее. Хастингс, кстати, на самом деле слышал шорох, когда Боскомб либо уходил, либо возвращался в кресло, и он даже слышал его тяжелое дыхание, помните? Но не следует удивляться, что Хастингс был заворожен неподвижностью и необыкновенной твердостью руки с пистолетом.

По сути, Боскомбу и не нужна была вся эта ерунда. Стенли, скорее всего, подтвердил бы его безотлучное присутствие в комнате из одного голого предположения, что он сел в кресло и оставался там невидимым все это время. Это было по-детски дурашливо и ужасно – как сам Боскомб. И для него это было необходимо.

Итак, наш бледнолицый убийца скользнул влево от кресла, прошел вглубь комнаты, по задней стене добрался до двери в спальню. Времени у него было достаточно. Он попросил Эймса подождать пару минут после звонка и только потом, если не будет никакого ответа, подниматься на второй этаж. Так что Боскомб был наготове. Лунного света, струившегося через окно спальни, было достаточно, чтобы он мог быстро найти приготовленные стрелку часов и перчатку для правой руки. Он вышел через потайную дверь в стене, нанес удар, растворился в темноте и вернулся на место – и получил свое алиби. Он предусмотрительно обезопасил себя на предмет всяких неожиданных встреч. Он выбрал полночь, потому что Элеонора, даже в том случае, если она пойдет на крышу, что было весьма маловероятно, никогда не выходила из своей комнаты раньше четверти первого. Но если в этом удача изменила Боскомбу, то она помогла ему в том, что Элеонора в первый раз поднялась туда без четверти двенадцать, а затем, после долгих поисков пропавшего ключа, еще раз, через несколько минут после убийства, то есть как раз вовремя, чтобы возбудить подозрения, что полностью соответствовало его планам.