Часы смерти [Литрес] полностью

И наконец, отрезав проход на крышу с лестничной площадки с помощью похищенного ключа, он предварительно побеспокоился перекрыть его и со стороны крыши. Сломанный запор был починен, и люк снова заперт. Если Элеонора без ключа не могла подняться на крышу, то Хастингс теперь не мог спуститься, чтобы посмотреть, что случилось. Боскомб ни в чем не полагался на случай. Он проработал даже те случайности, которые, по его мнению, вряд ли могли возникнуть. Он держал в руках тысячу этих нитей и упивался своей способностью вовремя дернуть за нужную. Он играл в шахматы сразу на дюжине досок и пребывал от этого в полном восторге. Он был ловок, блестящ, сверххитроумен – и потерпел поражение; и меня не слишком печалит мысль о том, что его повесят.

Хэдли глубоко вздохнул и захлопнул блокнот. Огонь в камине догорал, снаружи опять начал накрапывать дождь, и Мельсон уже прикидывал в уме, как эта краткая интермедия отразится на его работе над Бернетом.

– Да, пожалуй, это все, – сказал главный инспектор, берясь за бокал. – Разве что… чем вы занимались сегодня после обеда и вечером?

– Я пытался раздобыть какие-нибудь доказательства. Господи милосердный! У меня абсолютно ничего не было против этого человека! Да, в его спальне есть потайная дверь, через которую он мог бы попасть в холл, ну и что из этого? Он бы рассмеялся мне в лицо. Двое свидетелей готовы были присягнуть, пусть даже против своей воли, что он все время просидел в кресле. Его алиби было несокрушимо, и все же мне предстояло разрушить его.

Из уважения к вам я сначала попробовал более мягкие методы. Была небольшая вероятность, что кто-нибудь в ювелирном отделе «Геймбриджа» запомнит мужчину, купившего дубликаты похищенных украшений. Я послал двух из ваших людей проверить это предположение – но зацепка была слишком слабая. Даже если его опознают как покупателя браслета и серёг, он лишь укрепит свои позиции очевидного защитника Элеоноры (клянусь Богом, это он гениально придумал!), заявив просто-напросто, что купил их для нее. Мы будем думать, что он по-прежнему с рыцарской отвагой пытается защитить ее, настаивая на том, что найденные нами предметы – не те, что были похищены из «Геймбриджа», а всего лишь его подарок, так что… Моей второй тонкой ниточкой было письмо «Стенли». Если это была записка Боскомбу, обработанная жидким препаратом, я надеялся, что микрофотосъемка восстановит исчезнувшую надпись, и мы прочтем что-нибудь вроде: «Дорогой Боскомб, вот книги, которые вы просили», или что там еще могло быть в настоящем письме. Тогда мы загнали бы его в угол! Я съездил к одному моему старинному другу-французу, он живет в Хэмпстеде. Когда-то он работал вместе с Бенколеном в префектуре Парижа и все еще увлекается криминологией. Он проверил послание. Мы выявили на письме слабо различимые слова. Их было бы достаточно, чтобы доказать непричастность Стенли к написанию этой фальшивки, если бы случилось худшее. Но там нет ничего, что указывало бы на Боскомба.

Тогда я был принужден разыграть свою последнюю, опасную, возможно смертельную, карту. Мне пришлось идти к Стенли, единственному человеку, которого боялся Боскомб. Я рассказал ему все (иного выхода не было), вместе с ним продумал этот план и пошел на безумную крайность: попросил сумасшедшего притвориться сумасшедшим! Я знал, что он это сумеет. Я знал, что если у него все получится и мы выиграем, то вы и ваше управление выкарабкаетесь из этой грязи. Главная опасность заключалась в том, что этот человек, согласившись помочь мне, в самом деле окончательно спятит и начнет стрелять в Боскомба настоящими пулями… Что ж, за сегодняшнюю ночь мои волосы поседели еще больше. Я дал Стенли холостые патроны для его револьвера. По дороге к дому Карвера – знаете, на самом деле он приехал со мной – я под разными предлогами держал оружие у себя. Затем я посвятил в свою тайну двух ваших полисменов, дал третий звонок к началу моего спектакля, занавес поднялся, и вот уже ваши волосы едва не поседели. Это был выстрел наобум. Возможно, это была просто глупость. И я пережил самое жуткое нервное напряжение в своей жизни, когда щелкал бичом перед лицом настоящего сумасшедшего, притворяющегося сумасшедшим…

Но… – Он глубоко вздохнул.

«Дейли трампетер» писала: «Вновь была наглядно продемонстрирована высокая надежность наших стражей порядка, даже тех, кто уже не связан с этим учреждением, но и в отставке продолжает хранить верность своему призванию. Только в Британии, с гордостью заявляем мы, могло произойти…»

– Что ж, черт возьми! – проворчал доктор Фелл. – Только так и можно было сохранить им лицо. Налейте себе еще стаканчик пива.