Часы смерти [Литрес] полностью

– Нет-нет. Я собрал и проверил их еще два дня назад. Знаете, чтобы быть абсолютно уверенным в их точности. Возникли кое-какие сложности, хотя использован самый обычный короткомаятниковый ход – пустяки, а не работа. Позавчера я покрыл их влагоустойчивой эмалью… Нет-нет, – довольно раздраженно пояснил он, увидев, что глаза Хэдли остановились на минутной стрелке, – не позолотой. Эмалью, которая в любую погоду предохраняет пленэрные часы от ржавления. Стремясь, чтобы она быстрее высохла, я тогда же поставил часы в кладовку, на холодный воздух. Я едва ли мог опасаться, что вор станет возиться с механизмом, который весит почти сорок килограммов. В этом месте, у всех на виду – туда мог попасть кто угодно, – никто и пальцем до них не дотронулся…

Мельсон слышал, как доктор Фелл издал приглушенное восклицание.

– …а вчера вечером я нанес позолоту. Я прикатил часы сюда, поставил вон в тот чулан и накрыл большим стеклянным колпаком, чтобы пыль не села на свежую краску. И я всегда запираю дверь этой комнаты, в добавление к сигнализации, установленной в сейфе. Следовательно, в ту ночь, когда дверь была заперта, а ключ находился у меня наверху, кто-то взломал замок и снял стрелки. Инспектор, это невероятно! Хотите, я покажу вам?

Лицо Хэдли приобрело какое-то дикое выражение. Но он замахал рукой, когда Карвер приготовился встать со стула:

– Еще минуту. Кто знал, что часы были здесь прошлой ночью?

– Все знали.

– Снять стрелки – трудная работа? Я хочу сказать, для неспециалиста?

– Нет, я бы не сказал. В данном случае даже предельно простая. Шпонка закручивалась, а сверху я сделал в ней прорезь, так что ее можно было снять с помощью любой большой отвертки. Пожалуй, чтобы снять стрелки с оси, действительно пришлось бы повозиться, но… – Карвер поднял свои широкие плечи и устало пожал ими. Сейчас он выглядел просто утомленным и встревоженным.

– Тогда у меня к вам будет пока последний вопрос. Но очень важный. Настолько важный, – подчеркнул Хэдли с вкрадчивостью, которая мигом приковала к себе рассеянное внимание Карвера, – что, если вы не ответите мне на него откровенно, это может обернуться для вас чертовски большими неприятностями. – Он выдержал паузу. – Вопрос будет задан с предельной ясностью. Я хочу знать, где вы и все остальные обитатели дома, особенно женщины, находились в определенное время определенного дня. Вторник, двадцать седьмое августа, между пятью тридцатью и шестью часами пополудни.

Карвер, казалось, в самом деле был сбит с толку. После непродолжительного молчания он сказал:

– Я бы хотел помочь вам. Но, поверьте, я действительно не знаю… Вторник, двадцать… я никогда не запоминаю дат. Я не знаю. Как я отличу этот день от других, то есть как я могу быть уверен, что это именно тот день?

– Этот день, – веско сказал Хэдли, – вы должны были запомнить, даже если весь остальной календарь вылетел у вас из головы. Это был день, когда принадлежавшие вам дорогие часы были украдены с экспозиции в универмаге «Геймбридж» на Оксфорд-стрит. Этого-то вы не забыли, не так ли?

– Не знаю. Я по-прежнему не знаю, – повторил Карвер после жуткой паузы. – Но теперь я начинаю кое-что понимать. Этот человек был полицейским. Вы считаете, что тот, кто убил его, убил и того беднягу в универмаге. – Он говорил бесцветным голосом, словно находился в трансе; его руки судорожно вцепились в подлокотники стула. – И вы думаете, что это сделала женщина. Вы сошли с ума!

Хэдли сделал в сторону Мельсона многозначительный жест: повернул ручку невидимой двери и приоткрыл ее на дюйм-полтора, наслаждаясь тишиной. Мельсон, стоявший спиной к двери в комнату, осторожно надавил на нее и оставил приоткрытой; сердце гулко стучало в ушах. Ему казалось, что весь дом ждет и прислушивается.

Тогда Хэдли заговорил. Его слова отчетливо звучали в ночной тишине.

– Кто-то, кто живет в этом доме, – объявил он, – обвинил другого в убийстве. Благодаря последнему донесению инспектора Эймса, переданному им в Скотленд-Ярд вчера вечером, мы знаем имя обвинителя. Если этот человек готов повторить свое обвинение перед нами, прекрасно, мы его выслушаем. Но это максимум того, что я могу обещать, мистер Карвер. В противном случае мы должны будем взять обвинителя под стражу как соучастника преступления, скрывшего ключевую информацию по уголовному делу.

Он коротко махнул Мельсону рукой. Дверь закрылась, и Хэдли продолжал обычным тоном:

– Я даю вам время до утра, мистер Карвер, может быть, вы все-таки сможете вспомнить, как ваши домашние провели те полчаса. Это все, благодарю вас.

Карвер поднялся. Нетвердыми шагами он вышел из комнаты; ему удалось захлопнуть дверь на защелку только после нескольких неудачных попыток. Мельсон почувствовал, как дом зашевелился; громкие слова главного инспектора еще звенели в холле и несли с собой ужас. В тишине, сделавшейся густой от подозрительности, доктор Фелл швырнул окурок в камин.

– А было ли это разумно, Хэдли?