Часы смерти [Литрес] полностью

– Я не слышала всего разговора. Крис воспользовался моими собственными словами, не говоря ей, где он их услышал, о том, что он конченый человек и ему не на что надеяться, кроме как на вора с грузовиком и подъемным краном. Я бы вообще не обратила на них никакого внимания, только меня вдруг поразило, что этот дьяволенок воспринимает все с полной серьезностью! Я поняла это по ее голосу. Вам нужно знать Элеонору… о, это ее знаменитое чувство юмора! – вскричала Лючия, почти теряя контроль над собой. – Она сказала: «Право, все это можно проделать гораздо проще». Затем Крис промямлил что-то жалобное в свой адрес и добавил – просто так, без всякой задней мысли: «Знаешь, одно могу сказать, я бы дал пятьдесят фунтов тому вору, который смог бы сделать что-нибудь с этими часами». И Элеонора тут же спросила: «Вы это серьезно?» Больше я ничего не слышала.

– Этого было достаточно, – кивнул Хэдли.

Доктор Фелл издал звук, похожий на стон. Он сжал свою большую голову в ладонях и начал теребить волосы на висках. Хэдли, глядя на него с отсутствующим видом, вбивал слова как гвозди.

– «Можете вы увязать похищение стрелок с чем-нибудь, что нам известно об Элеоноре?» – повторил он. – «Почему были похищены обе стрелки? Почему они были похищены в среду вечером, когда часы заперли на замок, а не вечером во вторник, когда до них было легко добраться?» Вы говорили, что ответ на эти вопросы будет прост, и он действительно прост. Фелл, дело закончено и представляется таким же ослепительно-ясным, как солнечный день.

– Хумпф-ф, да. Большое спасибо, мисс Хандрет, – бесстрастно произнес доктор Фелл. – Ваши слова не оставили от защиты камня на камне. Большое спасибо. Вам, наверное, будет интересно узнать, что впервые за свою юридическую карьеру вы успешно отправили человека на виселицу.

Она широко раскрыла глаза, они затуманились от страха. С трудом выговаривая слова, она спросила:

– Вы хотите сказать, что все это время вы меня дурачили? О боже мой! Я бы никогда не сказала вам этого, если бы не была уверена, что вы… вы говорили… Если то, что я рассказала, заставило вас изменить свое мнение…

– Мое мнение вы ничуть не изменили, – произнес доктор Фелл. – Вы лишь убедили в собственной правоте единственного человека, чье мнение имеет здесь значение.

– Вы… вы не думаете, – запинаясь, проговорила она, – что я стану лгать…

– Нет.

– Пожалуйста, постарайтесь меня понять, – взмолилась она, стуча кулаком по спинке кресла. – Не могли же вы ожидать, что я буду молчать, не могли же надеяться, что я поступлю по-другому, когда рядом со мной ходит эта женщина, вынашивая бог знает какие планы; когда Дон ничего, кроме нее, не видит, а ведь он и так пережил достаточно всяких ужасов, когда его отец… Ну что я могла сделать?

– Вы поступили совершенно правильно, мисс Хандрет, – сказал Хэдли с некоторой резкостью, – за исключением того, что, расскажи вы нам все это вчера ночью, мы бы гораздо быстрее…

– В присутствии Дона? Вряд ли! К тому же я не была уверена. Я не была уверена ни в чем, пока вы не заговорили о «Геймбридже» и произошедших там ограблении и убийстве. Тогда мне показалось, что я поняла все до конца. – Она поежилась. – Могу ли я теперь идти? Жизнь… жизнь оказалась несколько сложнее, чем я себе представляла.

Она устало поднялась, и Хэдли поднялся вместе с ней.

– Осталось всего два вопроса, которые я хотел бы вам задать, – сказал он, заглядывая в блокнот. – Первый: знали ли вы, что Элеонора Карвер когда-то имела склонность к клептомании?

Нерешительная пауза.

– Я ждала этого вопроса. Да. Я еще удивлялась, почему никто не упомянул об этом прошлой ночью, особенно миссис Стеффинз. Я узнала об этом от нее. Конечно, старая ведьма ненавидит меня, но всякий раз, когда она ссорится с Элеонорой, ей нужен кто-нибудь, перед кем она может излить душу… Что еще?

Хэдли искоса взглянул на доктора Фелла.

– И наконец, – продолжил он, – располагаете ли вы достоверной информацией о том, что Элеоноре было известно о полицейском, который интересовался кем-то в этом доме?

– Да. Я сама как-то раз упомянула об этом. Однажды на прошлой неделе, день я точно не помню, мы с Элеонорой шли через Филдз, и я заметила мистера Хлопотуна, сидевшего на скамейке с газетой. Не помню почему, но настроение у меня было скверное, и, хотя я и пообещала себе никому не говорить об Эймсе, у меня как-то само вырвалось. Я сказала что-то вроде: «Будь начеку. Вон сидит великий сыщик в одном из своих знаменитых маскарадных костюмов».

– Что она ответила?

– Ничего особенного. Она оглянулась на него и спросила, откуда я знаю. Но я к тому времени уже взяла себя в руки и просто сказала, что встречала его в суде и запомнила. Потом я рассмеялась и попыталась обратить все в шутку.

Хэдли захлопнул блокнот:

– Благодарю вас. Думаю, это все. Должен попросить вас до поры никому не рассказывать об этом. Правда, это вопрос всего лишь часа или двух, но тем не менее…

Когда она, опустив голову, вышла, Хэдли еще раз просмотрел свои записи, не проронив за это время ни слова. Затем он поднял глаза.