Часы смерти [Литрес] полностью

– Ненавидит меня? А, вы говорите о миссис… Послушайте, что вы имеете в виду? Что вы задумали? Ненавидит меня? Нет. Меня любят. – Она добавила довольно испуганно: – Разве нет? Иногда мне даже казалось, что тот, кто мне нравится… любит меня слишком сильно. – Она в нерешительности замолчала, глядя внутрь себя. – О чем вы говорите? Я по вашему лицу вижу, это что-то ужасное…

– Так, спокойно. Я хочу, чтобы вы сначала перебрали в уме всех домашних. Внимательно разберите каждого по очереди, а потом я скажу вам нечто, что вы должны знать…

Он выдержал паузу, чтобы она поняла, что от нее требуется. Мельсону тоже нужно было время, чтобы понять все до конца, заглянуть в каждый уголок версии доктора Фелла – исследовать ее возможности и чудовищную подоплеку. «Коварнейший дьявол в невинном обличье…» – все банальные, избитые выражения на эту тему одно за другим проплыли в его сознании; и из-за этой своей обыденности, привычности они показались ему еще ужаснее.

Дрова в камине затрещали. Мельсон поежился. Хэдли начал свой рассказ.

Много позже главный инспектор утверждал, что, если бы он не сделал упор на некой части своего рассказа, которую по самой природе имевшихся улик он не мог не выделить, они уже тогда могли бы увидеть проблеск истины. Но это спорный вопрос. Излагая дело, Хэдли был тактичен, он постоянно давал понять, что ни разу не усомнился в невиновности Элеоноры. Но еще задолго до конца рассказа Хастингс с проклятием вскочил и обрушил на каминную полку град бешеных ударов. Элеонора, бледная и дрожащая, сидела очень тихо.

Она долго не могла произнести ни слова, но с каждой минутой в ее глазах росла и крепла какая-то уверенность. Когда Хастингс опять подошел к столу и сел, обхватив голову руками, она повернулась к нему с каменным лицом и спросила сквозь плотно сжатые зубы:

– Ну, что ты теперь о ней скажешь?

Молчание. Хастингс поднял глаза:

– Скажу? О ком скажу?

– Не притворяйся, – ровным, безжизненным голосом сказала она. Затем ее вдруг охватила ярость. – Ты знаешь это так же хорошо, как и я. Знаешь ты, знают вообще все. Я сказала, что мисс Лючии Мицци Хандрет пора насыпать яду. Я была не права. Ее надо повесить. Я знала, что она меня не любит, но никогда не думала, что она может дойти до такого.

– Все, что я знаю, – ответил Хастингс тихим подрагивающим голосом, – это то, что я свой долг с полиции получил. Если бы не вы, сэр… – Он повернулся к доктору Феллу. – Боже! Это не укладывается в голове. Давай сначала во всем разберемся, девочка моя. Это не могла быть Лючия. Тут, должно быть, какая-то ошибка. Ты ее не знаешь…

– Прекрасно. Защищай ее! – воскликнула Элеонора. Она вся напряглась и дрожала, и вдруг слезы хлынули у нее из глаз. – Именно так она и говорила, грязная доносчица, ведь правда? Я не буду как она. Я не стану стоять со спокойной физиономией и подбрасывать гладкие, сдержанные, насквозь гнилые замечаньица, да еще задирать нос при этом. Я этой подлючке все глаза выцарапаю, она у меня походит с синяками! – Ее так трясло, что сбитый с толку Хастингс неуклюже обнял ее одной рукой. Она сбросила его руку и отвернулась, а потом резко придвинулась к Хэдли, глядя на него с холодным бешенством. – Вы все понимаете, не так ли? Кто постоянно подталкивал вас и говорил вам все эти вещи? Она. Даже про эту историю со стрелками от часов. Ей нужен Дон, вот и все. Уж она-то, – (подлинная причина ее теперешнего состояния со звоном прорвалась наружу), – она расскажет… что я делала… когда меня били за то… что я брала вещи. Да, я признаю это. Я думаю, теперь я тебе больше не нужна, Дон, ведь так? – нервно спросила она. – Но мне все равно. Можешь отправляться хоть к дьяволу, я не заплачу. – Она ударила ладонью по столу и отвернулась.

Доктор Фелл сделал то единственное, что могло ее как-то успокоить. Он позвонил в колокольчик и распорядился принести бренди. Они подождали, пока буря уляжется. Когда Хастингс смог подсесть к ней достаточно близко без того, чтобы она с отвращением передергивала плечами, Хэдли вернулся к разговору:

– Вы в самом деле считаете, что мисс Хандрет виновна?

Элеонора хрипло рассмеялась:

– И вы хотите нам помочь, не так ли? Вы сделаете все, чтобы настоящий преступник был пойман? – Она кивнула, загоревшись на мгновение, и Хэдли продолжал:

– Тогда возьмите себя в руки и сосредоточьтесь. Эта история с часовыми стрелками, к примеру. Вы ведь разговаривали об этом с мистером Поллом?

– Да. О, это-то правда! Но я забыла об этом разговоре, едва он окончился. То есть… я, возможно, и подумала бы над этим, но дверь в комнату Джея была заперта, да и как бы я могла?

– Значит, кто-то подслушал ваш разговор.

– Естественно. Она и подслушала.

– Конечно, конечно. – Хэдли начинал терять терпение. – Только, видите ли, для того чтобы быть абсолютно уверенными, мы должны точно знать, что никто, кроме нее, не мог вас подслушать. Где происходил разговор?

После недолгого раздумья Элеонора мрачно сказала: