С начала 1960 года американцы в отношении Кубы уже перешли к силовой политике. «Неопознанные» самолеты стали бомбить национализированные сахарные заводы. ФБР прекратило чинить любые, даже минимальные препятствия антикастровской эмиграции в Майами, а ЦРУ приступило к объединению этой эмиграции в единую политическую силу. Фиделя решили победить так же, как он победил Батисту — организовать вооруженное вторжение на Кубу с моря в расчете на помощь внутренней оппозиции.
В то же время Кубе предполагалось предъявить ультиматум: Гаване следовало немедленно начать компенсировать ущерб экспроприированным американским собственникам. Для этого Кубе «советовали» ввести экстраординарный налог на экспортируемый сахар (1–1,5 цента за фунт) и все поступления от него направить на компенсацию. Госдепартамент предложил президенту США начать массированное пропагандистское контрнаступление против Кастро, используя в том числе и «подчищенные» материалы американской разведки246. Уже в январе 1960 года в конгресс следовало внести законопроект о сокращении закупок кубинского сахара.
Все это было частью программы «План действий против Кубы», разработанной госдепартаментом.
8 января 1960 года на совместном совещании ответственных представителей госдепартамента и ОКНШ обсуждалось уже возможное «посткастровское» руководство Кубы. Генерал Лемницер выразил обеспокоенность тем, что кубинцы по всему миру ищут оружие. Руботтом «успокоил» генерала — у Кубы нет денег. Но американские военные были куда как дальновиднее американских дипломатов. Адмирал Берк выразил мнение, что кубинцы могут купить оружие и нефть у русских247. Однако Руботтому все еще казалось «сомнительным», что русские зайдут так далеко «на нынешней стадии».
Но русские зашли.
4 февраля 1960 года советская делегация под руководством Микояна вместе с выставкой прибыла в Гавану[152]. Со стороны Москвы это был необычный и недвусмысленный жест доброй воли — столь высокопоставленный советский представитель приехал в страну, где даже не было советского посольства. Первоначально выставку хотели открыть 28 ноября 1959 года, но в это время в Гаване проходил конгресс католиков, и кубинское руководство опасалось антикоммунистических провокаций. По улицам кубинской столицы прошли с факелами сотни тысяч человек, которых ЦРУ могло бы легко перенаправить против «безбожных советских коммунистов».
В качестве личного переводчика Микояна в Гавану приехал старый знакомый Че — Николай Леонов, учившийся в то время в разведшколе КГБ СССР. Он навестил Че, который в то время жил в бывшем военном городке «Сьюдад-Либертад» на западе Гаваны. Когда Леонов в обед приехал к Че, чтобы вручить подарок (пистолет), команданте еще спал. Он спросил Че, всерьез ли на Кубе собираются строить социализм. Последовал утвердительный ответ. Че напомнил другу, что брал у него советские книги в Мексике именно для того, чтобы знать, какое общество строить.
Выставка имела грандиозный успех — сотни тысяч кубинцев собственными глазами увидели передовой уровень советской промышленности. На выставке демонстрировались модель первого искусственного спутника Земли, макеты советских заводов и жилых домов, а также изданная в Советском Союзе литература на испанском языке[153].
Беседы с Кастро произвели на Микояна самое благоприятное впечатление. Он сообщил Хрущеву, что Фидель — настоящий революционер, «такой же, как мы».
13 февраля 1960 года было подписано советско-кубинское торговое соглашение, согласно которому СССР обязался закупить по миллиону тонн кубинского сахара в течение последующих четырех лет. 20 процентов сахара оплачивалось в свободно конвертируемой валюте, остальное — советскими товарами. Кубинцы (за это отвечал Че) намеревались купить в Советском Союзе машины и оборудование, нефть и нефтепродукты, пшеницу, бумагу, цветные металлы.
Кроме того, Кубе был выделен льготный кредит (под 2,5 процента годовых на 12 лет) в объеме 100 миллионов долларов — очень большие деньги для кубинской экономики того времени. Че планировал направить кредит на индустриализацию Кубы, а точнее — на строительство первого в стране сталелитейного завода.
Кстати, ЦРУ ошиблось с прогнозами насчет советских кредитов Кубе. 21 января 1960 года на заседании СНБ США глава американской разведки Аллен Даллес утверждал, что русские, «вероятно», дадут Кубе не более 5–6 миллионов долларов248.
Че как твердый сторонник развития связей с социалистическим лагерем, особенно гордился тем, что СССР будет поставлять Кубе нефть по ценам на 33 процента ниже мировых. Только на этом Куба экономила 20 миллионов долларов. Конечно, такое великодушие Москвы выигрышно смотрелось на фоне постоянных угроз Вашингтона прекратить закупки кубинского сахара.
Кстати, сахар СССР обязался закупать по ценам выше средних мировых (по 19 центов за фунт).
