– Прекрасно! А ещё я обратил внимание, как ведут себя собаки. Люблю из окна смотреть, как они носятся друг за другом. Выведут соседи гулять, а собаки разных пород и размеров, но тут же между ними начинается дружелюбие и игра, бегают, кувыркаются, одно удовольствие смотреть, как они веселятся. Вот дети и собаки подтолкнули на идею, что наши первобытные предки не могли пройти мимо этого эволюционного механизма радостного реагирования и оно закрепилось в пляске. Какое-то радостное событие, скажем, успешная охота или отпугивание опасного хищника, тут же радостные возгласы и прыжки, а когда группой прыгают, тотчас стихийно создаётся подлаживание и синергетический ритм, вот вам и совместная пляска радости. Заводила этой стайной радости – самый весёлый и гибкий предок, он-то и стал массовиком-затейником, трикстером. А пляска, танец, групповой ритм удивительным образом сближают участников групповой радости, создают психологию добродушия и весёлой доброжелательности, любовного единства. Все игры в детских садах на такой вот синергетике строятся. И совершенно правильно. А взрослых, которые умеют завести детей на веселое прыгание, догонялки и припрыжки, дети очень любят. Педагогика вообще должна быть фасцинирующей, весёлой. Весёлось развивает мозг и психику. Одним словом, вот так у меня и родилась гипотеза фасциногенного антропогенеза. В подтверждение идеи убедительный материал подтянулся со всех сторон. Особенно из этнографии, я ею увлечён ещё с аспирантских лет. Абсолютно все архаичные племена нашей планеты пляшут и танцуют до упаду, до экстаза и транса, и по любому случаю: от удачной охоты и сытого застолья до тотемных и траурных ритуалов. Танцевальная коммуникация, сопровождаемая ритмическими прихлопываниями-постукиваниями и вокальными возгласами, эволюционно самая древняя у человечества. Она уходит корнями в животный мир. Некое подобие танца обнаружено у шимпанзе! Что уж говорить о наших смышлёных предках. Более того, массовая радостная фасцинация пляски и стала, как я предполагаю, чуть ли не главным инструментом социальности и появления дружелюбного смыслового общения и разума. Она скрепляла всё позитивное в единый узел эмоциональной креативности, воображения и выдумки.
– Я точно первобытная! – восторженно выдохнула Альфа. – Люблю скакать, танцевать и петь. Я заводная.
– Трикстер! – улыбаясь, вставил Денис.
– Да, да, я трикстер в юбке! – засмеялась Альфа.
Арбелин подвёл черту под первым правилом:
– Так что, друзья мои, побольше иронии, шуток, смеха, веселья, энергичного тонуса и настроения. Фасцинетика – наука весёлая, она в первую очередь для трикстеров всех мастей. Понятное правило?
Начало продолжало быть неожиданным и волнующим, сдержанный Денис улыбался, а эмоциональная Альфа засмеялась:
– Вот бы во всех университетах такое правило. А то ходят кислые да хмурые, смотреть тошно.
– Я потому в университеты и не заглядываю. – улыбнулся Арбелин. И продолжил: – Правило второе – о нашей осторожности и безопасности. Весёлость духа должна быть всё же бдительной, а не беспечной. Народонаселение российское кишит шпионами, доносчиками, хакерами, мошенниками, завистниками, параноиками и прочим скучным и злонамеренным людом. Возможна агрессия. Нужна конспирация, обособление, секретность. Я вот говорю эти слова и подумываю, а нет ли у меня жучков, не подключён ли я уже к прослушке.
– Вы – к прослушке?! –опешил Денис. – Кому это надо?
– Опыт печальный имею и запомнил его навсегда. Лет семь назад на Севере, в Ноябрьске, славном граде нефтяников, был я чуть не убит по заказу тамошнего мэра. Я обеспечивал выборную кампанию его конкурента и он страшно боялся проиграть. А кампанию его вела московская фирма политтехнологов, составленная из вышедших в отставку кэгэбешников. Грамотные ребята. Они меня прослушивали дистанционно, из дома напротив. Прослушиванию дистанционно по вибрации оконных стёкол российских чекистов ещё Лев Термен научил в тридцатые годы. Сталин ему сталинскую премию первой степени дал за это изобретение. И вот ко мне пришёл один из наших информаторов и рассказал, что у мэра сын и дочь наркоманы. И принялся долдонить, как это можно против мэра использовать. Мол, у мэра дети наркоманы, какой же он мэр. Хотя город-то небольшой, тысяч сто, многие и без того знали о семейной трагедии мэра. Я от мысли этой напрочь отказался, не признаю метода бить ниже пояса. Но у страха глаза велики, мэр был подловатый мужичок, бывший секретарь парткома при советской власти. Кэгэбешники ему донесли и приукрасили. И нанесли по моему черепу упреждающий удар, чтобы не успел запустить агитку. На следующий день два амбала в подъезде мне башку расколотили железяками. Я был простофилей, ходил без охраны. Цель была у мэра банальная – уложить меня в больницу, выключить из выборной кампании. На моё счастье, били удачно, кровищи было море, а отделался только рваными ранами и лёгким сотрясением. В больницу даже не лёг, выстоял. Вот она прослушка!
Альфа оцепенела:
– Звери!
