Чеченская рапсодия полностью

— Посмотри вон туда, Мартти, мне кажется, что это Мелани де Коллоран, жена французского посла в России, — профессорша указала супругу глазами на худощавую даму в простеньком на вид однотонном платье с рукавами-фонарями и невзрачными украшениями на открытых частях тела. — Она снова решила продемонстрировать русскому двору новейшую парижскую моду. — А почему ты заметила только Мелани? — вскользь поинтересовался спутник. — Сам посол слишком худ, чтобы обращать на него внимание…Захар старался держаться рядом с невестой, он во все глаза рассматривал невиданное им ранее великолепие. До приезда сюда ему приходилось бывать на светских приемах, но они были более скромными. То, что предстало сейчас его глазам, сравнивать было не с чем. Позолоченные канделябры освещали картины художников с мировыми именами, о которых Захар лишь читал в специальных монографиях. С потолка спускались на цепях роскошные хрустальные люстры, паркетный пол, покрытый лаком, полыхал огнем, отражая свет, лившийся на него со всех сторон. В глубоких нишах стояли мраморные статуи. Череду оголенных греческих мужчин и женщин сменяли европейские рыцари со щитами и мечами в руках или русские витязи в кольчугах и островерхих шлемах. Захар боялся перевести взгляд на проходящих мимо вельмож в шляпах со страусиными перьями, с оружием, сверкающим драгоценными камнями. Он стеснялся раскованных взглядов дам, несмотря на то, что на Невском проспекте не единожды сталкивался с представительницами из высшего света. Здесь вся эта венценосная публика производила на него совершенно иное впечатление, тут она была властительницей душ в полном смысле этих слов.

— Тебе нравится? — заметив его раскаленные глаза, с благодушной улыбкой спросила спутница. — Ты не хотел бы поделиться со мной впечатлениями?

— Скажи, Ирэн, ты когда-нибудь здесь была? — заставил, наконец, Захар шевельнуться прилипший к небу язык.

— Конечно. Мой отец не только дружит, но и сотрудничает с послом нашей страны в России, он часто берет меня с собой на светские рауты, — пояснила девушка.

— Ты уже видела всю эту роскошь, — опечалился вдруг ее спутник. — И ни разу не удосужилась обмолвиться о ней ни единым словом.

— Ты хотел бы услышать мое мнение обо всем этом великолепии? А не обидишься, если я выскажусь прямолинейно? — чуть приостановилась девушка.

— Конечно же, нет Ингрид.

— Я хочу сказать только правду, ту самую, которая на расстоянии всегда виднее.

— Говори, я внимательно слушаю.

— В этих залах действительно собрано очень много бесценных вещей. Но все это лишь столичная мишура, а за пределами этого города царит великая российская тьма. Она здорово походит на азиатскую всего лишь приманку без должного ее разумного подкрепления. У нас в Стокгольме куда скромнее, зато жизнь всей страны почти не отличается от столичной.

— Прости меня, Ирэн, но ты сейчас не права, потому что русская позолота подтверждена реальными богатствами. Под этой мишурой и правда много настоящего золота. Да, пропасть между богатством и нищетой у нас глубока, но не бездонна. В нашей стране отрыты немалые возможности для людей светлого ума. Этого мы пока и представить себе не можем.

— Возможно. Но ты, к сожалению, еще не знаешь, что Россия — это большая собака на сене.

— Почему ты так решила? — недоуменно поджал губы Захар.

Он не в силах был понять странного возбуждения, без видимой причины охватившего его спутницу. Может быть, Ингрид не покидала обида за неоднократные поражения ее страны от русских войск, а может, она просто знала нечто такое, о чем он пока не догадывался.

— И кто тебе такое сказал?

— Неважно, — отмахнулась Ингрид, и тут же попросила. — Пожалуйста, давай перейдем на иные темы, здесь не место для подобных разговоров.