Чеченская рапсодия полностью

А я бы с удовольствием развил их дальше, — нагловато ухмыльнулся студент. — Я бы с тобой согласилась, если бы дело происходило в Швеции. Но здесь, мне кажется, такими проблемами все же сподручнее озадачиваться где-нибудь на заднем дворе или на собственной кухне. Иначе слушатели запишут нас в революционеры. — Почему, Ирэн? — Потому что по Европе эти революции уже пронеслись, все новое, привнесенное ими, успело прижиться. А в России ваш император задавил революцию на корню, она так и не пошла дальше Дворцовой площади. — Чтобы она дала России, эта ваша хваленая европейская революция, — пожал плечами Захар. — Для того, чтобы она имела успех и у нас, нужно нашу страну из крестьянской поднять по культуре и прочему на уровень хотя бы европейского захудалого городка. Очень большая пропасть между классами и умами, понимаешь? — Не только понимаю, но и согласна. Кажется, шесть лет учебы в университетских аудиториях не прошли для тебя даром, — наконец-то улыбнулась девушка. — Ты стал рассуждать как передовой российский интеллигент, и это меня радует больше, нежели все остальное. Семейство Свендгренов долго бродило по многочисленным залам императорской резиденции. Было видно, что генерал-поручик Тургенев, которому Екатерина Вторая доверила окончательную отделку дворца, постарался на славу. Императрица выделила ему на это семьсот восемьдесят две с половиной тысячи рублей. На мрамор пошла двести девяносто одна тысяча, на бронзу — двести восемьдесят четыре тысячи, а вот на живопись, лепную работу, потолки и прочее — всего сорок три тысячи рублей. Так дешево ценился труд художников, работы которых не уступали мастерству иноземцев.

А посмотреть и правда было на что, особенно в Георгиевском зале с троном работы архитектора Старова. И вообще, во дворце, куда ни кинь взгляд, везде красовались предметы, цены которым не было. В это время объявили о начале торжественного мероприятия, и все заспешили в Тронный зал. Награждаемые едва успели встать по местам, определенным им распорядителями, когда прозвучал громкий сигнал труб. По ковровой дорожке долго шли пажи, седовласые сановники, придворные разных чинов. Казалось, конца им не будет. Захар вытащил из кармана платок и промокнул вспотевший лоб, в глазах у него зарябило. Пестрая кавалькада разместилась на другой стороне просторной залы, и лишь тогда из распахнутых настежь позолоченных дверей показался сам император Николай Первый. Был он среднего роста, с холеным лицом, с усами и длинными бакенбардами, давно и прочно вошедшими в моду в высших кругах империи. Облачен самодержец был в военный мундир с золотыми эполетами на плечах, с голубой андреевской лентой со многими наградами на груди, его бедра обжимали белые панталоны, заправленные в высокие хромовые сапоги. Император весело прищуривал голубые на выкате глаза, видно было, что обладал он характером своенравным и во всем следовал лишь имперскому образу мышления.

— Настоящий русский царь, — восхищенно выдохнул Захар на ухо своей невесте.

— Если бы не живость щек, то он был бы похож на монумент из гранита, — немного отрешенно пожала плечами девушка. — Лупастый и жадный до чужих территорий.

Знавший из газетных сообщений о целях самодержца, Захар не стал спорить, потому что так оно и было на самом деле. Николай Первый взошел на престол после внезапной смерти Александра Первого, не оставившего детей и вследствие отречения от короны старшего брата Константина Павловича. Он сразу принялся за расширение границ без того огромной страны на юг. Вскоре были присоединены ханства Эриванское и Нахичеванское. В это же самое время генерал Витгенштейн захватил болгарскую Варну, а граф Дибич овладел городом Адрианополем. Турция была атакована с двух сторон одновременно, что дало возможность России заключить мир на выгодных для нее условиях с правом судоходства по Дунаю и проливу Дарданеллы. Самодержец усилил имперскую власть и много чего успел сделать другого до начала Крымской кампании, о чем в студенческих аудиториях не смолкали восторженные разговоры. — Скажи мне, Ирэн, почему ты так не любишь нашего самодержца?

— А за что его любить? — дернула плечом девушка. — Тем более ты сам только что выразился, что это именно ваш самодержец, а не чей-то другой.

На такой ответ Захару ничего не оставалось, как пожать плечами. Между тем император приступил к торжественному ритуалу награждения. Он переходил от одного человека к другому, брал орден с бархатной ткани, расстеленной на подносе, который держал в руках ординарец, и цеплял его на выпяченную грудь новоиспеченного кавалера. Потом государь прикладывал ладонь к головному убору, выслушивал стандартные слова благодарности и, пожав руку счастливцу, отправлялся дальше. За ним толпой двигались придворные, сверкающие дежурными улыбками, золотом и серебром. Изредка диалог затягивался, но не надолго. Император приближался к тому месту, где расположились Свендгрены и, наконец, остановился перед профессором. Жена, дочь и Захар невольно подались вперед, лица их побледнели и вытянулись.