Татьяна Акеева отдыхала после ночной выпечки, когда ударили три раза в рельс. На построение. Она быстро собралась и вышла, ребятишки, уже освоившиеся здесь, играли с другими детьми на берегу. Она встала в самый конец шеренги, поскольку немного припоздала. Обход уже начался, с той стороны вдоль строя медленно шел комендант с личными делами и какой-то невысокий лысоватый мужчина, в штатском костюме, в белой рубашке, с галстуком. Следя за его движением, Татьяна заметила, что он очень внимательно всматривается в лица людей, как будто кого-то ищет. Еще она обратила внимание, что на нем очень чистая белая рубаха. Наверное, хорошая жена у мужика, подумала она. Когда он подошел уже совсем близко, она поняла, что он не русский. Тонкий горбатый нос, глаза черные, чуть навыкат и очень проницательный взгляд. Скорее всего, грузин, подумала Татьяна, когда он остановился напротив. От него приятно пахло одеколоном, и вообще он был какой-то свежий и бодрый. Он улыбнулся и спросил ее:
– Откуда такая красавица?
Татьяна вопросительно посмотрела на стоявшего рядом коменданта, думая, что и как отвечать этому мужчине на его неожиданный вопрос. Она несколько растерялась, это ее насторожило и испугало. Комендант не сразу сообразил и не успел что-либо сказать. Грузин, а это был действительно грузин, продолжал, так же улыбаясь:
– Извините, ради бога, я не хотел вас смущать, но вы действительно сразили меня своей красотой. Простите еще раз. Как вас зовут и кто вы по профессии?
Татьяна отчего-то взволновалась, вдруг вспыхнула, румянец залил ее лицо, и она, пряча глаза, ответила несколько неуверенно:
– Хлеб я пеку здесь, Татьяна Сидоровна меня зовут.
– Акеева Татьяна Сидоровна, член семьи врага народа, ссылка на пять лет, пекарь, с ней двое детей, мальчик и девочка, – доложил комендант и дополнил, глядя на опустившую глаза Татьяну: – Очень хорошо хлеб печет, очень.
– Так это про нее я, выходит, слышал? Даже хлеб пробовал, действительно хороший хлеб, – сказал грузин и, еще раз глянув на Татьяну, пошел в сторону комендатуры.
– Так, кого Григорий Ильич выбрал, собирайтесь, я пойду документы подготовлю. Остальные разойдись по работам, – скомандовал комендант.
Татьяна тоже повернулась, чтобы уйти в землянку. Комендант тронул ее за плечо.
– Это начальник отдела снабжения всей стройки в районе, большой человек. Чего ты так на него среагировала, я подумал… Он хороший мужик, не обижайся.
– Да все хорошо, просто растерялась я что-то.
– Ладно, иди, Татьяна Сидоровна.
Татьяна вернулась в землянку, легла, но не могла уснуть. Ей все мерещился взгляд этого грузина и его слова – красавица…
Вскоре грузовик увез несколько человек, отобранных на работы, и жизнь в пересылке покатилась уже привычной колеей. Татьяна месила тесто, чистила формы, топила печь и пекла ароматный и вкусный хлеб, за что получала теплые взгляды и слова от людей – кормилица ты наша! А вечерами она размышляла о том, что же будет, когда зима придет в эти края. Она слышала про лютые морозы и со страхом думала о том, что ни у нее, ни у детей нет ничего зимнего – ни обуви, ни одежды, а холода уже близко. Как-то Татьяна осмелилась и спросила у коменданта, зашедшего к ней справиться о наличии муки:
– Как зимовать-то будем? Ни обувки, ни одежки зимней детям нет. А их у нас, гляди, два десятка по территории бегают.
– Не дрейфь, Сидоровна, я про то Григорию Ильичу говорил. Обещал помочь. Подвезти должны на днях, он слово свое ой как ценит. Зря не болтает, серьезный мужик.
Действительно, через три дня из района пришла машина: привезли валенки, телогрейки, детскую одежду и обувь. А еще через день шквалистый ветер принес снег с дождем, Енисей кипел белой пеной, вырываясь из берегов. Осень, короткая и жесткая сибирская осень дала о себе знать.
– В такую погоду хороший хозяин собаку на двор не выгонит, – сказал кто-то в землянке, когда послышались удары в рельс на построение.
Не пойду, решила для себя Татьяна, все одно бестолку. Она поправила одеяло на своих малышах, только-только уснувших под ее боком. И собралась было снова уснуть, но ей не дали.
– Акеева, подъем, тебя там комендант требует.
– Зачем? – буркнула спросонья Татьяна.
– Ты вопросов не задавай, бегом на построение!
Татьяна быстро оделась и вышла из землянки. Хлесткий, леденящий ветер ударил в лицо.
– Акеева, тебя тут ждут, понимаешь ли! А ты где? – подскочил к ней комендант.
– Все в порядке, товарищ комендант, вот отдельное поручение по поводу Акеевой, ее с детьми в райцентр приказано, в распоряжение товарища Симношвили. Прямо сейчас, этой машиной, а то дорогу может размыть. – Молодой сотрудник НКВД протянул коменданту бумаги.
– Ну и хорошо, Акеева, быстро в землянку, собирай детей – и в машину, – прочитав бумаги, распорядился комендант.
Два раза Татьяну просить не пришлось. Пулей метнулась она в землянку и через пять минут, с укутанными детьми, уже сидела в кузове полуторки.
– Давайте детей в кабину, мамаша, – предложил сотрудник.
– Нет, со мной поедут, – отказалась Татьяна, прижав ребятишек к себе.
