Кольша обернулся и не поверил своим глазам. Через всю деревню по улице к нему стремглав бежала Варвара. Он тоже шагнул ей навстречу, но остановился. Она подбежала и тоже остановилась. Какую-то секунду они смотрели друг на друга, а потом бросились в объятия друг друга.
– Это кто же к нам пожаловал? – услышали они голос Евдокии.
– Это невеста моя, Варвара, – ответил Кольша, улыбаясь и весь светясь от радости.
– Да видим, что не сестра, – сказал, тоже улыбаясь, Фрол.
Варвара стояла, опустив глаза, и обеими руками держала Кольшу за руку.
– Будем знакомы, Фрол, жена моя Евдокия.
На околице показался Михеич, он шел чуть прихрамывая.
– Я-то думаю стою, как ты меня нашла, – увидев старика, сказал Кольша. – А ты не одна, с Михеичем. Что такое случилось, что вы здесь?
– Да уж случилось. – Варвара поглядела в глаза Кольше. – Ты не рад, что ли?
– Я очень рад, Варя, просто не пойму пока, почему вы здесь вот так внезапно. А ежели меня бы здесь не было?
– Плохо было бы, – ответил подошедший Михеич и поклонился всем: – Здравствуйте, люди добрые!
Те склонились в ответном поклоне.
– И тебе, отец, доброго здоровья.
– Проходите в дом, Евдокия, накрывай стол для дорогих гостей!
– Ежели Варвара поможет, в пять минут накроем, – сказала Евдокия, приветливо взглянув на Варю.
– Конечно, помогу. – Варвара пошла следом за быстро удалявшейся к дому Евдокией.
– Так что случилось-то? – спросил Кольша.
– А то случилось, что твою Варьку чуть кобель местный не спортил, – сообщил Михеич.
– Это как? – чувствуя, как кровь прихлынула к лицу, спросил Кольша, сжимая кулаки.
– А так, участковый Петров у нас, кобелина, на Варьку глаз положил. А он, гад, при власти, вцепится – не упустит. Упредили меня о том, вот я ее забрал и по-тихому увез сюда, к тебе, не боись, цела твоя девка. – Михеич мотнул головой и присел на пенек.
– Вот гад, – только и сказал Кольша.
– Да, давненько я здесь не был, считай, с двадцатого года, – сменил тему разговора Михеич, оглядываясь по сторонам.
– Какая деревня была, какие мужики, а? Девок со всей Ангары парни приезжали сватать! А теперь пусто…
– Ничё, деревню возродим, Михеич, – остывая от услышанного про участкового, уверенно произнес Кольша.
– Михеич, нам твоя помощь нужна, – вдруг сказал Фрол.
– Дык я затем и пришел вас навестить, – ответил старик, улыбнувшись.
– Нам староста нужен, как в деревне без старосты, мы вот хотели тебя на эту должность выбрать, – разом включившись в тему, поддержал Фрола Кольша.
– Вот те на, только присел на пенек с дороги, вы мне – старостой стань! – сердито ответил Михеич и, встав с пенька, пошел к дому Фрола.
– Ой, ну мы и дурни, – опомнившись, прошептал Фрол.
– Я-то чё влез? Тя услышал и тоже… – покачал головой Кольша.
– Рази так такие вопросы решаются, обидели мы Михеича, пошли, в ноги упадем, пусть простит.
Михеич не дал им упасть в ноги.
– Вижу и так, поняли, что глупость сморозили. Давайте ужинать, а потом о делах и поговорим.
После ужина, к которому присоединился и вернувшийся с рыбалки Петька, они вышли на улицу и уселись кругом для разговора. Кольша рассказал про беглых, про то, что они творили на своем пути. Когда разговор зашел о погибших от их рук старателях, Михеич рассказал, что знал их, заходили они к нему прошлой осенью.
– Хорошие мужики были, жаль, – добавил он и спросил: – Так где вы беглых потеряли, ну-ко, подробно мне сказывайте.
Целый час Кольша и Фрол рассказывали и показывали, рисуя на песке, где они упустили злодеев. После чего Михеич сообщил:
– Я в тех местах в молодости рыбалил, все речки знаю, понял я, где их перехватить можно. Никуда они не денутся, все реки к Енисею их приведут. Только они кружной да порожистой дорогой идут, а мы напрямки по Енисею-батюшке по течению пойдем. Когда вы с ними расстались, четыре дня? У нас еще время есть, торопиться не стоит, завтра подготовимся и пойдем.
– Вы с нами пойдете, Михеич? – с удивлением спросил Фрол.
– Нет, это они со мной пойдут, а ты, Фрол, здесь останешься старшим. Нельзя баб одних оставлять в нынешние времена. Ружье-то у тебя есть?
– Есть.
– Вот и хорошо, а теперь я пойду отдохну, хозяин, где ты меня положишь?
– В доме вам постелили, идите отдыхайте, Афанасий Михеич.
