Около часа ничего не происходило, и террорист снова занервничал. Долго вызывал генерала Кондратьева, но тот почему-то не отвечал. Тогда он крикнул Сергею, который только что вывел жену из автобуса:
– Эй ты, лысый, иди сюда, пойдешь к краю моста.
Сергей вышел под дулом автомата. Эдиев спустился на последнюю ступеньку и сказал:
– Сейчас я в тебя постреляю, тогда генерал быстро придет. И выстрелил два раза, но в воздух.
– Третий выстрел должен был быть настоящим, – вспоминает жена Сергея Ирина. – Сначала он держал автомат вверх дулом, а потом направил прямо на Сергея. Кто-то в автобусе сказал: «Сейчас он его грохнет». В это время раздались выстрелы, и я отключилась.
Первая снайперская пуля попала террористу в ногу, вторая угодила в живот. Растерявшегося Сергея кто-то толкнул на землю, и появившиеся словно из-под земли бойцы «Альфы» бросились к автобусу.
– Когда он вывел Сергея, я думал, он попугать решил, – говорит водитель Каракулин. – Потом слышу выстрелы и вижу: он, Аслан, вползает в автобус, рукой за живот держится. Матерится сильно и кричит: «Всем сидеть, взрываю автобус». И что-то делает со своей бомбой на груди. Тут в автобус полетели дымовые шашки, что-то взорвалось, я сквозь дым увидел, что у гаишника Андрея Урасько, что с нами ехал, нога в крови, и выпрыгнул из окна автобуса.
Когда террорист Эдиев, получивший две снайперские пули, вполз в автобус, через разбитые окна уже лезли спецназовцы. Они еще не знали, что террорист только один, поэтому толкали всех, кто был в автобусе, на пол, и выбивали из их рук любые предметы. В это время уже расстрелянного Эдиева, с разорванным животом (под ним взорвалась граната в стакане, так называемый «афганский колокольчик»), накрыли брезентовой накидкой и вынесли из автобуса. Только потом через окна и дверь стали выносить людей. «Скорая» сразу забрала семерых получивших осколочные ранения. Среди них – милиционер Урасько, он был ранен осколком в берцовую кость, 70-летний мужчина с ранениями плеча и ушибами ребер и Дмитрий Шандров с множественными осколочными ранениями голени и колена. На месте пришлось оказывать помощь пожилым женщинам и 80-летнему Яструбенко, который едва держался на ногах.
Через несколько минут освобожденных заложников отвезли в гостиницу «Кавказ», где их допросили следователи Ставропольской прокуратуры, которые пообещали, что утром все пассажиры злополучного рейса будут доставлены домой.
На мосту остались милиция, судмедэксперты и работники прокуратуры, которые около двух часов работали у тела Эдиева. Простые милиционеры смотрели на убитого издалека, ближе подойти не давали. Сообщили, что из Грозного привезли мать и дядю убитого, но к месту трагедии их не пустили.
– Завтра утром в морге увидят, опознают, – сказал судмедэксперт. – А то в таком виде его трудно узнать будет.
Но первым его узнал командир спецбатальона краевого УВД Виктор Гранкин:
– А ведь это он был тогда, в 1994 году.[2] Доллары из вертолета разбрасывал! Ведь ушел тогда, думали, никогда не встретимся. Так нет же, опять полез. Видно, есть Бог на свете.
– А если бы он взорвал гранату, сколько людей бы пострадало? Разве можно было так рисковать? – спросил кто-то из заложников, наблюдавших за происходящим, у милицейского начальства.
– Спасибо скажите, что живые все, – ответили ему. – В таких случаях без потерь, как правило, не обходится.
– Страшно было, – говорит старик Яструбенко. – Войну прошел, в концлагере был, мины под ногами взрывались, да не думал, что на старости такое увижу. Как палить стали да взрыв, я голову в колени зажал, уж не чаял дожить.
Старик чуть живой, но от госпитализации отказался:
– Старуха дома одна после инсульта, надо быстрее к ней ехать, а то уж узнала, наверное, про автобус.
С утра в комендатуре Ленинского района Грозного военные готовились к спецоперации. Мы уговаривали командиров взять с собой и нас, журналистов. Командиры согласились не сразу, убедил их наш последний, достаточно наивный аргумент:
– Мы покажем и расскажем, как на самом деле проходит зачистка.
– Ладно, только держитесь возле бойцов, – разрешили нам. Пока командир спецгруппы инструктировал бойцов, майор по имени Саша рассказывал, что этой осенью минирование дорог и территории, по которой обычно передвигаются военные, усилилось в несколько раз. Последний раз Саша был в Грозном весной, тогда, по его словам, были только цветочки:
– Только сейчас мы поняли, что такое минная война.
Наконец дают команду к отправлению. Подразделение саперов на БТР и группа прикрытия на «Урале» уже на местах, ждут только нас. Лица у всех серьезные, кто-то проверяет автомат, кто-то, не стесняясь, целует нательный крест. Говорят, что теперь на каждую зачистку отправляются вот так, не зная, вернешься ли назад. На инструктаже командир поставил задачу, и теперь все знают, что в районе, в котором пройдет зачистка, на улице Жуковского, уже было три подрыва бронетехники. Мы забираемся на БТР, ребята протягивают нам руки, помогая устроиться. За секунду до выезда во двор комендатуры въезжает «уазик».
