Позднее эту информацию подтвердил сайт боевиков Kavkaz.org, объявивший о том, что операцию в Москве провела группа Мовсара Бараева. Мовсар—племянник уничтоженного в прошлом году федералами известного работорговца и полевого командира Арби Бараева. В начале войны Мовсар возглавлял одно из спецподразделений, действовавшее в восточных районах Чечни. Прошел курс обучения лично у Хаттаба. После смерти дяди в августе 2001 года возглавил его бандформирование—так называемый Исламский полк особого назначения. 12 октября заместитель командующего Объединенной группировкой войск в Чечне Борис Подопригора объявил, что «Мовсар Бараев вместе со своими сподвижниками ликвидирован два дня назад в районе населенного пункта Комсомольское в результате точечных ударов федеральной авиации и артиллерии».
В Москве артиллерию против террористов никто применять, конечно, не станет. Хотя, как рассказали в ГУВД, к зданию ДК на всякий случай собираются перебросить бронетехнику. «А „Альфа“ там уже работает».
Вчера террористы, со среды удерживающие здание театрального центра на улице Мельникова, потребовали, чтобы родственники заложников провели митинг на Красной площади против войны в Чечне. За это они обещали отпустить часть пленников. Руководство страны митинг запретило, а Красную площадь вообще оцепили. Теперь террористы обещают начать расстрелы.
1-я Дубровская улица. Остановившиеся автобусы и толпа журналистов перед линией оцепления. Откуда-то раздаются песни. Это большая группа актеров «Норд-Оста» под плакатами с требованиями остановить войну в Чечне поет любимые партии из мюзикла:
Вчера утром террористы пообещали отпустить большую партию заложников, если на Красной площади их родственники проведут митинг против войны. Родственники и друзья стали собираться на Красную площадь. Среди них я увидела знакомую, Валерию Устинову. У Валерии в захваченном здании осталось много друзей, и она уже третий день ждет на улице Мельникова, когда их отпустят.
– Утром отпустили шесть человек, – рассказывает она. – Ребята сидели в комнате за кассами, и террористы даже не знали, что они там. Но выйти можно было только через вестибюль, в котором все время дежурили боевики.
Как выяснилось, вскоре после захвата с ребятами по телефону связались сотрудники ФСБ.
– Мы с ними разговаривали больше суток, выйти из здания они нам не позволяли, – говорит одна из бывших заложниц Ира. – Сегодня утром, когда в вестибюле было пусто, они позвонили и разрешили выйти. И мы ушли незаметно для террористов. Это все ерунда – про неумелые действия наших. Я считаю, они все делают правильно и аккуратно.
Самой Валерии позвонили в шесть утра. Это был менеджер сцены Анатолий Глазычев из захваченного ДК.
– У нас все нормально, но необходимо, чтобы все вы вышли на Красную площадь с акцией протеста против войны в Чечне, – сказал он. – Эти люди, которые нас держат, обещают отпустить много наших ребят, если вы поможете. Если хотите, чтобы нас не перебили, идите туда.
В это же время звонки раздались практически у всех родственников.
– Вот это Лана, мама Саши Розовской, – говорит Валерия. – Саша играет Катю Татаринову в детстве. Саша ей тоже звонила.
Лана смотрит воспаленными от бессонницы глазами.
– Она позвонила, говорила спокойно, – говорит Лана механическим голосом. – Сказала: «Не волнуйся, мамочка, нас сегодня отпустят. Они обещали, если вы проведете на Красной площади митинг».
– Собирайтесь, ребята, пойдем в штаб, – засуетились женщины. – Заберем оттуда людей и пойдем все на площадь.
– Так митинг запретили, – сказал какой-то мужчина.
– Не может быть! Это они так запретили, для формы. А если нас тысяча будет, не запретят.
Актеры снова запели. Все двинулись в так называемый штаб, а на самом деле центр оказания психологической помощи родственникам заложников, где последние три дня люди ждут известий о своих родных.
– Когда их захватили, многие актеры пытались дозвониться в «02», а их послали, – с неожиданной обидой говорит идущая рядом с Валерией Мария. – Девочки, которые выбрались, говорили, что плакали в трубку и просили помочь, а им сказали: мы и так знаем, что вас захватили, помочь не можем, не мешайте.
– Я Тане Солнышкиной звонила сегодня, она сказала, что их разделили, – делится новостями актриса Лена Казаринова. – Вчера еще все были вместе, а сегодня мужчины в одной половине, женщины в другой, а дети на балконе. А дети – знаете, сколько у нас там детей? 11 человек! С 11 до 14 лет. Когда их попросили отпустить, боевики сказали: это уже не дети, у нас десятилетние сражаются.
– Нет, они сказали по-другому. Они сказали: когда вы наши села захватываете, вы думаете о наших детях?
– Я звонила и потом Тане, но телефон был отключен, – продолжает Лена. – Может, батарейки сели.
